Иммунотерапия. Мы неподалёку от лечения рака?

Контент предоставляется ресурсом WebMD на базе информации от Ассоциации Американских Центров лечения рака, Cancer Treatment Centers of America. Статья Сони Коллинз и Мелинды Ратини, 28 августа 2015.

Возвращаясь к Кверцизину



Милтону Райту Третьему казалось, что теперь его жизнь пошла как надо.

После бесконечных перерывов в учёбе, срывов карьеры футболиста и морского пехотинца, двадцатилетний Милтон нашёл свой путь. Он начал карьеру модели в рекламе брендов, включая Зюмз и Адидас. ...Оставив позади свой рак.

«Наконец-то я почувствовал, что дела пошли в том направлении, которое выбрал сам», сказал себе Райт.

Но через пять лет и два месяца, во время второй ремиссии острого лимфобластного лейкоза, Райт поскользнулся на тротурае и услышал хруст своих рёбер. Шагая с травмой несколько кварталов до детской больницы Сиэтла, он вспоминал времена, когда годы подряд был её пациентом. В восьмилетнем возрасте ему верифицировали диагноз впервые. Второй приступ случился когда ему было уже пятнадцать.

И вот теперь, рассмотрев его рёбра и анализ крови, медсестра неотложки рекомендует вновь отправляться под присмотр врачей в связи с раком крови. Райт знал детей, троекратно столкнувшихся с этим. «Никто из них не выжил. В момент обнаружения третьего рака крови, вам дают шесть месяцев остатка. Я понял, что скоро умру».

Врач Райта — Ребекка Гарднер, доктор медицинских наук и доцент педиатрии университета штата Вашингтон, подтвердила возвращение лейкоза, но ничего не сказала о шести месяцах. В качестве ведущего исследователя новых клинических испытаний, она предложила Райту участие в них, как второму подопытному. У первого не осталось признаков заболевания по истечение девяти дней с начала лечения.

Испытания были нацелены на проверку нового типа иммунотерапии — действующего будильником для иммунитета. Врачи взялись заставить его побороться с раком так же, как он сражается с прочими заболеваниями.

Некоторые из врачей, смело называют это путём к излечению. Среди них Линн Шачтер из Мэриленда, руководитель гемотологической онкологии Университета Пенсильвании. «Мы перегружаем иммунную систему», говорит она. «Это реализует переход в абсолютно новое измерение системы атак на раковые клетки».

«T»

Для начала — ничего нового: некоторые из раковых клеток имеют черты здоровых, что не даёт иммунной системе распознавать в них проблему. А иммунную систему Райта как раз и «попросили» научиться такому распознаванию. Дальше — глубже: клинические испытания Гарднер были нацелены на особый способ обучения распознаванию инфекций и прочих захватчиков, для последующей атаки на них — путём изменения генов Т-лейкоцитов пациента, бойцов. После переделки клеток Райта в лаборатории и возвращения их ему обратно, все сели ждать классической лихорадки — верного признака работы Т-лейкоцитов. При этом, врачи приготовились к откату: зайди лихорадка дальше терпимого, Т-клетки были бы ими уничтожены, а лечение рака прекращено.

Спустя пару недель, лихорадка свела Райта в отделение интенсивной терапии, а врачи приготовились к неудаче. «Они приготовились, но я не был готов позволить им сделать это и выпросил на борьбу ещё день-другой». Спустя два дня, лихорадка пошла на убыль, а ещё через несколько дней, его самочувствие позволило сделать спинномозговую пункцию для проверки на лейкемию.

Спустя год, Райту всё ещё трудно поверить в произошедшее. «Когда говорю о том, что вылечен, я не чувствую себя стопроцентно уверенным в этом. Но судя по качеству и работе крови, врачи так и не смогли обнаружить у меня ни единой раковой клетки».

С тех пор, Райт продублировал гарантию от повторения заболевания пересадкой костного мозга, так как выздоровление всё ещё видится ему чудом. Но множество людей с этим типом лейкемии, тоже вошли в стабильную ремиссию после генного лечения.

«Это не какая-то горстка пациентов. Это — постоянно растущее число во множестве центров», говорит доктор медицины и философии, онколог Нью-Йоркского Мемориального Ракового центра имени Слоана Кеттеринга — Ренье Брентье. Он провел 20 лет, исследуя способы заставить иммуноциты бороться с раком. «Зачастую, это — следствие незацикливания на удаче с одним пациентом, как на счастливой случайности».

С 2009, исследователи Центра Кеттеринга, Пенсильванского Университета и Национального Онкологического института, примерили это лечение на сотню человек с ОЛЛ. Более семидесяти из них вошли в полную ремиссию, а десятки институтов во всем мире уже проверяют документацию.

«T», продолжение...

«Это злая болезнь. Трёхлетняя выживаемость после рецидива, составляет менее десяти процентов», говорит Бреньте. «Для большинства пациентов Т-клеточной генной терапии, которые прошли через нашу клинику, критические рубежи выживаемости давно преодолены».

Исследователи расширяют диапазон применения отремонтированных Т-клеток и смотрят — как они работают у людей с другими типами лейкемии, при лимфоме и миеломе, при прочих типах рака крови. «Вопрос ставится шире: возможно ли распространение технологии для лечения остальных опухолей — рака толстой кишки, яичников, молочной железы»? Бреньте говорит «Я не знаю. Но думаю, что всё именно так».

Проверка тормозов

Другой подход к иммунотерапии — это попытки высвободить тормоза иммунитета.

Множество форм рака не атакуются иммунитетом из-за сдерживающих факторов. Без таких тормозов, тело человека постоянно трясло бы в лихорадке, покрывало сыпью, радовало бы прочими состояниями иммунного ответа. Поэтому, задача исследователей на сегодня — найти способ высвобождения тормозов на короткое время, с целью дать напасть иммунным клеткам на раковые, не трогая остальные.

«Меланома стала живым примером для данного вида иммунотерапии», говорит Шачтер. Этот вид лечения стал многообещающим для рака лёгких, мочевого пузыря, почек и вероятно остальных органов.

Остаётся риск атаки иммунитетом нормальных клеток. Могут возникнуть проблемы в виде колитов, диареи, гепатита, обильной кожной сыпи, воспаления гипофиза и щитовидки.

«Всё это действительно серьёзные побочные эффекты. Управляемые, но серьёзные», говорит Шачтер.

Учёные тестируют и прочие типы иммунотерапии. Например нацеленные на различные этапы роста рака. Некоторые пациенты с развитой метастатической меланомой — с самым смертельным раком кожи — достигают полной ремиссии после лечения с помощью таких препаратов, как Ипилимумбаб (Yervoy), которые высвобождают тормоза иммунной системы.

К моменту обнаружения меланомы в 2010 году, пятидесятипятилетний Томас Сасура, подрядчик Бродвью Хайтс из Огайо, оказался метастатирован в лёгкие, печень и мозг. Вскоре он уже чувствовал бугры на спине и в подмышке. Это было перед последним из запланированных курсов химиотерапии в Американском Восточном региональном медицинском центре Филадельфии.

Продолжаем испытывать тормоза...

«Вот когда он познакомил меня с Йервоем», говорит Сасура. Прежде, врач никогда не назначал совершенно новый препарат и предупредил о том, что понятия не имеет — как он повлияет на пациента. Но Сасуре терять было нечего. И через три недели после первой девяностоминутной капельной инфузии, у него исчезли все бугорки.

«Я не мог поверить своим глазам. Врачи говорили о двух или трёх инъекциях, необходимых до достижения эффекта». Сасура закончил лечение четырьмя инфузиями, введёнными ему в течение двенадцати недель. И он до сих пор пребывает в состоянии ремиссии. Сканы по-прежнему показывают рак в его теле, однако он не только не растёт, но и сокращается время от времени.

«Не все пациенты реагируют на иммунотерапию, но у многих опухоль исчезает целиком, что весьма необычно при меланоме», уточняет Шачтер. «У нас есть изначально метастазированные пациенты, у которых в настоящее время нет каких-либо признаков меланомы, уже на протяжении четырёх лет. Я даже начинаю применять к ним словосочетание „возможно вылеченные“».

Исследователи надеются на аналогичные результаты с другими видами рака. В настоящее время клинические испытания Ипилмимумаба проходят на людях с раком молочной железы, лёгких, шейки матки, предстательной железы, головы и шеи, поджелудочной железы, почек и крови. Министерство Питания и Лекарств — FDA — одобрило два новых иммунно-растормаживающих лекарства от рака — Пембролизумаб (Keytruda) и Ниволюмаб (Opdivo). Остальные ждут утверждения.

Назад в будущее

Через год или немного позже после иимунотерапии, люди вроде Сасуры и Райта уже не станут задумываться над тем, как проведут последние дни. Они просто вернут себе свою жизнь. Сасура возвращается к работе по моделированию и ремонту кухонь и ванных. Райт получил зелёный свет в спортзал на много месяцев раньше прочих реципиентов транспланталогии. Придя в форму, он собирается вернуться к модельной карьере. «Я чувствую, что лечение рабоатает», говорит он. «Я чувствую, что наконец-то сделал это».

Источники

  • Линн Шатчер, доктор медицины, руководитель гематологической онкологии Университета Пенсильвании.
  • Ренье Брентье, доктор медицины и философии, руководитель отделения клеточной терапии Мемориального центра рака имени Слоана Кеттеринга.
  • Майлк Роткович, доктор медицины, гемато-онколог Восточного Регионального медицинского центра и Ассоциации американских центров лечения рака.
  • Мильтон Райт Третий, пациент Детского госпиталя Сиэттла.
  • Томас Сасура, пациент Восточного Регионального медицинского центра и Ассоциации американских центров лечения рака.
  • Американское Сообщество Рака, статья «Что нового в области исследований и лечения меланомы»?
Поделиться
Логоперс