25 заметок с тегом

Эпителоидная гемангиоэндотелиома

Иммунология рака премиями вовсе не обойдена. Но в этой области исследований, как и всюду в официальных движах, есть разница между наличием и применением. И да, снова всё это к вопросу — кому это надо. Оценить надобность по конкретным случаям излечения, можно уже сейчас. Но численно они ещё малы относительно традиционных методов — химии и хирургии, традиция. Остаётся подумать научно и не отворачиваться от фактов. Которые реальным финансированием и не менее реальными результатами, доказывают верность пути иммунотерапии в частности и клеточной перенастройки вообще, как персонализированной, так и не очень.

Поддержка противораковой иммунотерапии

Например премия Вильяма Коули — того самого чувака из XIX века, которого держали за чудака — вручается отнюдь не редко и всегда по делу. С 1975, раздали под сто штук например. Там много имён персонажей, которые и по сегодня рубятся за противораковую иммунотерапию. И я ни разу не ошибусь, утверждая, что по факту рубятся против химии. Тут и Шумахер, и Литтман, Дранов, Руденский, Шарп, Саделян, Фридман, Галон... О них упоминалось и дай им бох всякова.

Ну то есть, разговор об этом: оказывается, с лохматых лет существует целая премия Коули и всего пара иммунотерапевтических препаратов существует в регистрации Минздрава. И кстати — те из русских фамилий, что светятся в перечне лауреатов премии Коули, то они как бы и не русские, они американские. У нас тут с разработками чуть более, чем глухо.

Ок, посмотрим — как там вообще, на сегодня.

Например, сто косых в швейцарских франках от фонда Бруббахера, светят раз в два года любому, прокачавшему скилы в раковой теме, как таковой. При этом, не достигшему 35 лет от роду, такой стимул.

В 2013, денег отвалил Майклу Карину. В этом случае, биолог не сильно упирал на иммунитет, но зато провёл фундаментальные исследования прямой зависимости возникновения раковых опухолей вследствие воспалений. Конкретнее — Карин, в качестве суперпрофи по межклеточным сигнальным трансдукциям, показал, как могут зафэйлить эти связи в случае хронической инфекции, а рак — стать следствием этого. Я это к тому, что как раз недоработки связующе-распознавательных способностей наших с вами иммунных клеток, ведут к пропуску ими раковых или там спидозных.

И, опа, как бы невзначай, в 2017 денюшка прилетает теперь уже более конкретизированным в иммунотерапии людям — Кроймеру и Зитвогель из Центра рака Густава Русси. И, опа, снова сюрприз — речь в их работе о том, о чём молекуляристы-клеточники рассуждали давно — об апоптозе. О запрограммированной гибели клеток, которой изначально лишены клетки раковые.

Команда Кроймера дифференцировала очередной тип иммунной реакции и смогла продемонстрировать — как факт смерти раковых клеток (не без воздействия токсинов конечно же) может стимулировать иммунную систему, если аутофагия была активирована заранее. Реактивация иммуногенности опухолевых клеток, делет их видимыми и помогая самоустраняться.

Зитвогель и товарищи, продемонстрировали вариацию на тему «70% иммунитета живёт в кишечнике». Испытаниями был доказано — микробиота кишечника стимулирует иммунный ответ на раковые клетки в других регионах организма, а не только в какашкопроводе. Например, штаммы Этерихии Внутренней и Барнеселлы Кишечно-человеческой, существенно улучшают успех химиотерапии циклофосфамидом (он глушит B, а не T субполяции лимфоцитов). Ещё, бактерии из групп Bacteroidales, Burkholderiales и Bifidobacteriales, тоже влияют на микроориентацию опухоли — они повышают эффективность терапии антител к раку кожи.

Доселе, подобные пинки иммунитету, наукой массово не раздавались никогда. И это при том, что они решают проблемы, не только противораковых терапий со всей их побочкой, не только тотальной резекции органов, но и проблему необходимости их повторения.

Наш случай

По материалам статьи Евгении Гуткович «Иммунология может привести к персонализированной вакцине для пациентов с ЭГЭ». Евгения Гуткович — вице-президент и руководитель исследований Фонда ЭГЭ, координатор Международного Сообщества ЭГЭ в Фэйсбуке и активный участник Российского Сообщества пациентов ЭГЭ
janegutkovich@fightehe.org  |  www.fightEHE.org

Итак, у эпителиоидной гемангиоэндотелиомы, после нескольких лет работы организаторов общественной группы и фонда пациентов ЭГЭ в Фэйсбуке, появился главный исследователь в разработке персонализированной вакцины. Доктор Шрайбер — известный специалист в области онкоиммунологии — продолжит исследования в обнадёживающем объёме.

Кто таков. Доктор Шрайбер — директор Центра иммунологии и иммунотерапии в Вашингтонском университете Сент-Луиса. Он был удостоен нескольких самых престижных наград в области науки, включая премию Института исследований рака имени Уильяма Коули и Чарльза Бруббахера за исследования рака. Он — член Американской академии наук и искусств, Американской ассоциации содействия развитию науки и Совета научных советников Национального института рака.

*  *  *

Подход иммунотерапии основан на фундаментальной концепции, согласно которой наше собственное тело должно распознавать рак как чужеродное вещество и уничтожать его.

Что такое персонализированная вакцина? Это вакцина, основанная на личной генетической подписи каждого пациента. В прошлом, неудачные противораковые вакцины нацеливались лишь на один отличительный онкологический белок, который был распространён среди пациентов. Нынешние содержат несколько мутированных белков или «неоантигенов», которые специфичны для опухоли отдельного пациента. Они выглядят чужими для иммунной системы, что должно активировать иммунные Т-клетки, способные начать атаковать раковые.

В качестве первого шага, мы отправили образцы ткани и крови 40 пациентов в лабораторию Шрайбера. Это ткани стабильных и прогрессирующих пациентов, а также тех пациентов, у кого ЭГЭ уже присутствует в нескольких органах. Это не просто — придётся организовать многоинституциональный проект с множеством документов, бюрократия. Пожелайте мне удачи в поисках сотрудников.

Образцы будут упорядочены по генетике в Вашингтонском университете Сент-Луиса. Далее, подключатся прогнозирования того, какие мутации станут хорошей мишенью для вакцины. Для этого, белки будут сконструированы, размножены и станут ядром вакцин. Как раз эти вакцины и будут вводиться пациентам в ходе клинических испытаний. Индивидуализированные противораковые вакцины смогут научить нашу иммунную систему распознавать клетки ЭГЭ и убивать их так же, как противогрипповые активируют её для распознавания и уничтожения гриппа.

Такая последовательность:

Пациент → Упорядочивание опухолей и нормальных тканей  → Вызов мутации → Формирование пептидной библиотеки мутаций → Отсев антигенов → Пептидное формирование и синтезирование → Объединение в общий банк → Шестикратная вакцинация за 22 дня → Оценка иммунного ответа → ...Либо соотношение с терапевтическим эффектом.

Возникает вопрос — откуда мы знаем, что это будет работать против ЭГЭ?

Дело в том, что ЭГЭ — рак тихий. Начинается медленно и долго остаётся стабильным. Поэтому, есть основания полагать, что иммунная система не менее долго держит его в страхе. Это, как и нижеприведённый перечень причин, сподвигли Шрайбера стать главным исследователем проекта ЭГЭ.

  1. Общая регрессия кожного ЭГЭ, обработанного имиквимодным кремом — основанным на молекуле имихимода, обладающей иммуномодулирующим и иммуностимулирующим действиями.
  2. Долгосрочная стабилизация с помощью IL2 — Интерлейкина-2, первого из обнаруженных цитокинов с активностью фактора роста Т-клеток.
  3. Успешное лечение вакциной OK-432 злокачественной брюшной водянки, асцита, вызванного ЭГЭ. OK-432 получена из низковирулентного штамма стрептококка.
  4. Реакция на антиангиогеники и иммуномодулятор Талидомид, а так же на интерферон альфа.
  5. Реакция на ингибиторы mTor (предполагавшейся роли в среде клеточной связки, эффекта не обнаружено).
  6. Прогрессия и несколько случаев регрессии во время беременности.
  7. В случае терапии PD-1 (рецептор программируемой гибели, апоптоза), у некоторых пациентов наблюдался временный ответ на неё.
  8. Стромальное воспаление — как признак иммунного ответа — в большинстве случаев.
  9. Спонтанная регрессия одной или даже нескольких опухолей.
  10. Худший прогноз у пожилых людей, у которых иммунитет уже угнетён.
  11. Опухоли возникают внутри кровеносных сосудов и растут вдоль них, адаптируясь под сосудистую систему. В большинстве случаев опухоли не инкапсулированы. Значительное количество опухолевой нагрузки имеет лёгкий доступ к Т-клеткам.

Итак, мы никогда не знаем — что будет работать у конкретного пациента, и почему это работает. В общем-то, такое положение вещей нормально, когда ты на старте исследований. Так что, каждый пациент — экспериментален. С другой стороны, таков рак — победить его трудно как раз в силу его индивидуальности: он наш родной, выросший из наших собственных клеток.

Чего нам не достаёт — это рациональных методов лечения, основанных на твёрдой науке с использованием генетики ЭГЭ, биологии и специфики каждого пациента. Но есть все поводы не сомневаться в правильности пути: мы имеем доказательства эффективности и безопасности персонализированных вакцин. Сегодня проходят клинические испытания, где они тестируются на различных типах рака.

К примеру, в Университете Сент-Луиса:

Лимфома → Фенигер, 20 пациентов.
Рак лёгких → Говиндон, 20 пациентов.
Рак печени → Джилландерс, 30 пациентов.
Рак мочевого пузыря → Арора.
Глиобластома, мозг → Данн и Джовэйн, 30 взрослых, 10 детей.
Рак молочной железы → Джилландерс, 60 пациентов.
Рак почек → Хсье.
Рак простаты → Пачинский.
Меланома → Линетт и Келлер.

Рубин

Что слышно о работе доктора Рубина по целевой терапии?

Ещё одна особенность рака заключается в том, что один подход почти никогда не даёт стопроцентного результата. Рак умный, это самостоятельный орган с системами самозащиты: после положительного ответа на определенный тип терапии, эта терапия перестаёт работать. Единственный способ полностью победить рак — атаковать его со всех сторон, блокируя пути к побегу.

Мы обязаны поддерживать доктора Рубина. Во многих аспектах, его работа и работа доктора Шрайбера, будет перекрываться и представлять взаимную выгоду. Например, Рубин разрабатывает модель мыши, которую Шрайбер будет использовать в своём проекте. И генетическое картирование ЭГЭ Шрайбера, даст очень ценную информацию Рубину.

Да, у нас есть обоснованные надежды на то, что заключительные этапы клинических испытаний доктора Шрайбера будут поддержаны Национальным институтом рака. Но и вся предварительная работа должна быть поддержана нами.

Цена

Ориентировочно, мы говорим о 500 000 долларов США. Наверное это не много, учитывая контекст цены жизни. К тому же, мы самостоятельно осилили ещё одну значимую сумму — для создания лаборатории доктора Рубина. И сделали это сообществом вполовину меньшим, нежели оно представляет собой теперь. Это не считая того, что мы продолжаем активно искать спонсоров и рассчитываем на связи любого из тех, кто знакомится с нашей проблемой и успехами в её решении.

Часа через четыре окажусь в 45 поликлинике, головная на районе. Станут делать томографию с внутривенным контрастом. Ту, которую, по мнению компетентных медчинарей, делать бесплатно в поликлиниках нельзя, «страхование не покрывает».

Но оксиморон медстандартов живёт лишь в их мечтах, а ощутимые пердаками статьи и животворящая аббревиатура «МЭС» — в реальности. Выбор оказался очевиден и, спустя пару лет, был сделан в пользу сохранения драгоценных аналов в своих креслах. После пинка под один, уважаемый в онкокругах, сральник, выбор стал и вовсе уж несложным.

Всего-то пара лет. Хуйня для сотенки-другой тысяч пациентов, обождут. Десяток тысчёнок покамест сдох? Ебать, проблема... Таков уж рак, ага. До чего ж мне нравятся универсальные мантры от щщей бледнохалатных...

Безвременно, под искрами, погибший комп просит обождать монтажа увлекательного кинофильма, с представленим от главврача в качестве центрового сюжета. «Мы же вам не враги, поймите» — называется. Одна серия, кабинетные съёмки, медсёстры не пострадали.

В рабочем названии определиться было нетрудно, разобраться трудно. Но оно есть, это главное:

  • «
  • — Вы на каком основании затянули диагностику на полтора месяца?
  • — А?
  • — С вашими подчинёнными, виновным в создании угрозы жизни и здоровью, определились?
  • — Кто?
  • »

* * *

Сижу, жду семи, трясуся. Спать нереал, релаксы жрать впадлу. Пора бы привыкнуть к херовой динамике рачка, но надежда — сука та ещё. Просто так не отпускает, дразнит «а вдруг попёрло». Может и пральн.

+

Итак. Очаги в лёгких и печени — подросли и увеличились, появились новые. Что до конкретики объёма и динамики, то они прояснятся по факту проведения пары-тройки контрольных сравнений дисков последних томографий. Поеду отдавать, по очереди, двум проверенным рентгенологам. И надо будет найти ещё одного, свежая кровь.

Про письменное заключение рентгенолога из 81 ГКБ, говорить не охота. Писуля откровенно пошлая, на «отъебись» — подробно не расписано ничего, зашкал общих фраз.

Такое не перепроверить — себе в борщ насрать.

Ну ок, тотального прекращения роста пока и не ожидадось. Всё-таки анализы с показателями распада, лейкоцитоза и эозинофильского жора, я стал получать совсем недавно. Нужно продолжать лечиться, двигаться и ждать следующих обследований. Пока же, сокращу частоту анализов крови до раза в неделю, чтобы исключить риск ошибок.

Врачишки

2-й онкодиспансер, как и метрополия 62 МГОБ — помалкивают. Не звонят, не пишут. Причём, дословно: лечащий врач Афанасьева тупо не отвечает даже на письменные обращения. Не вызывает и химик Белоногов. От говнарей типа завдиспансером Радлевича и стеснительного рентгенолога Воронова, каких-то вменяемых шагов и не ждёшь, но могли хотя бы формально отписаться, чтобы не ждать в гости прокурорских. В общем, развлекаются в меру своей упоротости, «врачи» наши.

На запрос к главврачу МГОБ 62, вместо выкинутого за шкирку Махсона, ответил его последовать Каннер. Этот решил вообще не заморачиваться фигнёй типа факт-чекинга и кинул мне письменный ответ, сняв «факты» со всех прежних сказок.

Речь о тех песнях, где я, оказывается, как-то неправильно общаюсь с этими дегегератами, внезапно не являюсь на несуществующие приёмы и, разумеется, отказываюсь лечиться. Последнее — любимая фишка этих подоночков, встречается наверное у каждого из пациентов. Второй год меня не вызывают, не отвечают на обращения, но «отказываюсь лечиться» исключительно я.

Почему бы и нет? Прокатывало же у них ещё и не такое. Другое дело, что не в судах, по которым меня предполагалось затаскать, параллельно оттянув проверки своих забавных медучреждений. Но решения судов в мою пользу, им настолько же без разницы, насколько будет отсутствовать контроль за исполнением их решений.

Сегодня человеку-саркоме его тушка напомнила про иммунитет, причём сразу несколькими показателями анализов крови и писек — они чёт оказались задранными более чем. Не сказать, что внезапно; не сказать, что человек ничего для этого не предпринимал. И всё же, на фоне осторожного отношения к надеждам, это более, чем кое что.

so...

Лейкоциты — в два раза.
Эозинофилы — раз наверное в пять.
Калий, кальций и фосфор тоже отметились.

Что нам это даёт в свете оценки выбранного пути? До хуя чего. Лейкоциты какбе стремятся намекнуть, что зря их недавно обругали. Типа насамделе, они там чего-то нашли и уже готовы сожрать. Ну посмотрим.

Что до эозинофилов, то этим явно выдали какой-то хавчик. А хавчик для них — продукты распада. А кто в нашем молодом организме может столь реактивно распадаться, да ещё без внешних факторов навроде химиотерапии? Правильно — опухоли могут так распадаться. Больше я так стремительно ничем не болею, даже кашлять не могу, не охота.

Показатели менделевиев «K», «Ca» и «P», тоже вполне указывают на распад. Да, пока что «какой-то». Поэтому жду грядущей томографии, которая покажет — распадается то что надо или просто мозг балласт знаний скидывает. Через месяц поеду. Предыдущая — февральская — ваще не порадовала, но она была в самом начале активной фазы лечения, можно сказать формально-контрольная.

Пруфы

Биохимия крови

Общая кровь

Письки

Все мои движения вокруг рака стоят на том, что я не верю в ущербность науки, науки советской, науки унаследовавшей советскую и вапщет мировую. Иначе, все действия по обращениям и лечению вполне научными препаратами — нелогичны и тогда закрывайте меня в дурку. А со мной и остальных онкопациентов.

До сего дня, я обращался к чиновникам и специалистам эпизодически. И это мало что дало в контексте намёка на старт системных исследований. С дня нынешнего, я буду круглые сутки обращаться ко всем институтам, научным научникам и государевым людям. И, по крайней мере, хотя бы на грамм добьюсь от этих лучших людей планеты — выползания из своих песочниц, ради коммуникативности друг с другом. А там уж и нам что-нибудь в иммунитет капнет.

Открытый Запрос о микробиологических исследованиях в области распознавания и блокировки функций жизнедеятельности атипичных клеток, вызывающих онкологические заболевания

Мы — пациенты редкого онкологического заболевания и не можем рассчитывать на лечение. Необходимость выживания требует от нас искать помощи у науки, как таковой.

Ситуация

Статистически, саркома «Эпителиоидная Гемангиоэндотелиома» встречается один раз на миллион опухолевых заболеваний. Характер приблизительности данных, говорит об отсутствии их консолидации и изученности. Первая научная онкологическая конференция по ЭГЭ, прошла только полтора года назад и обошлась без российских специалистов.

Фактически — лечения нет. Для приглушения роста опухолей, онкологи вынуждены идти эмпирическим путём, руководствуясь протоколами по приблизительным аналогам — Пазопаниб, Сунитиниб, Сорафениб, паллиативные резекции и трансплантации.

Такая ситуация — общее место для многих онкологических заболеваний.

И это в то время, когда современная микробиология способна воздействовать на межклеточные механизмы широким спектром методов. Только они могли бы остановить опухолевые процессы в их репродуктивных механизмах.

Взаимодействие

Мы не согласны на роль тихих, угасающих наблюдателей и не остаёмся в стороне. Мы уже ищем и не готовы верить в незаинтересованность науки. Её потенциала и ресурсной мощи государства достаточно для решения и более сложных задач.

Мы готовы ко взаимодействию с учёными, врачами онкологами, иммунологами, патологоанатомами, с правительственными структурами, отечественными институтами науки и международными научными организациями. Всюду есть специалисты способные понимать незащищённость каждого человека от подобных заболеваний.

Мы призываем вас ко взаимодействию.

Контактируйте с нами для выявления аспектов заболевания.
Обращайтесь к национальным ресурсам за средствами на исследовательские работы.
Привлекайте нас к клиническим испытаниям препаратов и методов воздействия на раковые клетки.

Получится у нас — получится у всех.

Контакты

Мы открыты для общения в нашей фэйсбук-группе RUEHEONCOLOGY: https://www.facebook.com/groups/rueheoncology/

Куратор группы — Антон Шигаев, город Москва:
+7 (926) 528-36-93
anton@shigaev.com
Пациент ЭГЭ.

18.01 2017

Онкология
Соцсеть
Эпителоидная гемангиоэндотелиома

Замумукал группу в фэйсе

Хватит уже по углам сидеть со своими эпителиоидными гемангиоэндотелиомами.

RUEHEONCOLOGY

Фэйсбук на сегодня толще всех и ещё подышит. Надо использовать — согласовывать протоколы терапии, отслеживать изменения, звать правительственные организации, онкологов, иммунологов, патологоанатомов, прессу, проводить фесты, разговаривать о себе с людьми.

Делайте себя интересными.

27.12 2016

Онкология
Эпителоидная гемангиоэндотелиома

Сгонял на К/Т

с В/В конечно же.

Растём. Подробности позже.

Закончил конкретизировать цели проводящих в США испытаний целевого лечения Эпителиоидной Гемангиоэндотелиомы. Источник инфы — Клиникал Трайлс, главный — Брилин Уилки, университет Майами.


Таргетное лечение на сегодня

Онкологи назначают ингибиторы вроде Пазопаниба и Сунитиниба. Не имея в своём распоряжении лекарств, разработанных именно против ЭГЭ, применяют эти глушилки роста тканей-мутагенов, выявленных в качестве злодеев прежними генетическими исследованиями.

Оговоримся сразу — речь сегодня пойдёт об иммунотерапии, до которой таки дотянулись руки продвинутых онкологов. А именно о методе, подобном лечению кожных и кровяных онкологий.

Спору нет — в рамках онкологии метод верный: только таким путём мы тормозим развитие этих сарком. А при постоянном контроле и регуляции доз, можем рассчитывать на относительно сносное качество жизни, отнюдь не с таким же набором побочки, как на курсах классической химиотерапии.

Что предложит результат проводящихся испытаний

Во-первых, они охватывают более широкий диапазон, чем может предложить тема ЭГЭ. Университет предлагает погрузиться в проблематику через определение в ключевых понятиях «Advanced Alveolar Soft Part Sarcoma» (ASPS) и «Soft Tissue Sarcomas» (STS).

А во-вторых, вдобавок к очередному ингибитору дают препарат иммунотерапевтический.

Речь идёт об Акситинибе (Axitinib, Инлита) и Пембролизумабе (Pembrolizumab, Кейтруда).

Задача испытаний определяется исследователями выполненной, при отсутствии роста опухолей в течение трёх месяцев со старта. Вторичные цели тоже обозначаются, но отличаются только сроками.

Что за Кейтруда

Если вернуться на месяц-другой назад, к сообщениям в новостниках об успехе испытательных иммунотерапевтических групп детского рака, то здесь будет почти то же самое. Не будет разговора о какой-либо химиотерапии, зато будет масса историй о приёме препаратов с последующей симптоматикой жесточайшей лихорадки. Которая и есть проявление работы иммунитета, внезапно «обученного» распознавать и гнобить злокачественные клетки.

Если кратко, то там у пациента забирали его Т-клетки, учили и отдавали обратно. Здесь же, Кейтруда уже блокирует клеточный рецептор «PD-1», что и позволяет начать распознавание. Онкологам виднее — какой препарат лучше, но стоит упомянуть и Опдиво (который Ниволумаб), обладающий схожими свойствами, как по действию, так и по цене ггг...

Не буду включать в перечень Зелбораф, Тафинлар (Дабрафениб) и Траметиниб (Мекинист), так как я не вполне в теме — точно ли они таковы же по действиям в контексте сарком мягких тканей и не несут ли с собой проблемы излишней побочки в сравнении с Опдиво и Кейтрудой.

Итак, включение в программу Кейтруды говорит о курсе на иммунитет. А при успехе затеи, можно будет надеяться, если не на тотальном излечении, то по крайней мере на перевод ЭГЭ-подобных боляк в хронь.

Инлита здесь каким боком

Эта девушка известна по её родне — Пазопанибу (Вотриенту) и Сунитинибу (Сутенту). О замене одного другим, как и о силе побочки, оставим рассуждать лечащим врачам. Для себя же отметим их сходное свойство — угнетение фактора роста эндотелия сосудов. То есть той ткани, из которой и берутся клетки ЭГЭ, мутировавшие в злокачественные.

Не девушка, транс надо полагать. Акситиниб же...

Вот такие два препарата задействованы в испытательных группах университета. Какова цель их комбинирования на тестах — я не знаю, лишь догадываюсь. Логика понятна, а вот про необходимость нужно будет почитать в параллельных источниках. Благо ссылок в оригинале хватает.

Прорыв?

Ну во всяком случае — удар. Нормальный такой пинок не по следствию, а по причине, по задремавшему организму, в самый его иммунитет. Нечего отдыхать, работай, ищи, уничтожай Чужих.

Буду разговаривать с нашими онкологами, возьмутся ли.

Дополнительно о комбинировании препаратов

Поинтересовался смыслом комбинирования Кейтруды с Инлитой, ответила координатор сообщества ЭГЭ — Женя Гуткович.

Пришли новости

«Антон, дело в том , что иммунотерапия начинает работать только через несколько месяцев и важно стабилизировать рак чем-нибудь, как можно скорее. Мы видим неплохой эффект похожих лекарств , многие пациенты стабильны на Пазопанибе. Вторая причина — это то, что в преклиничесских исследованиях такое сочетание давало взаимо-усиливающий эффект».

Ну вот всё теперь по местам.

8.10 2016

ASCO
Онкология
Эпителоидная гемангиоэндотелиома

Брайан Рубин. MD. PhD.

Облёк в перевариваемую форму наброски переводов об Эпителиоидной Гемангиоэндотелиоме и тенденциях в онкологии вообще. Сегодня — статья о докторе медицины и философии Брайане Рубине. Это его обращение к пациентам ЭГЭ и неравнодушным к проблеме.

В комьюнити пациентов упомянутой саркомы, он наиболее цитируемый специалист.

Как я понимаю, в последнее время ему, и координатору сообщества Жене Гудкович, удалось подсобрать добра для лаборатории и старта испытаний. По остальным специалистам у меня вакуум, а тут хотя бы русскоязычный связной и полная открытость. Пока что буду ориентироваться на данные из этих источников. Конечно есть много всякого остального — от содового самопала до жесткача гипо/гипертермии, но в плане подтверждённости успехов, там не особо алё. Хотя, при случае, буду рад рассказать и об альтернативах.

Мою любимую иммунотерапию тоже пока не трогаю. Во всяком случае, до момента своей контрольной томографии.

Забегая

Стоит сразу отметить — речь хоть и не о химиотерапии в понимании её ипритового происхождения, но и не о терапии иммунологической. Безусловно, обойти иммунологию человека нельзя ни при каких исследованиях, но в данном случае, исследователи вряд ли поставят себе целью активацию «внутренних сил» пациента — каскадов иммунной системы. Скорее, результатом будет создание очередного таргетного препарата, более точно нацеленного на ту ткань, либо на те системы, которые продуцируют генетически-мутировавшие клетки саркомы ЭГЭ. Что-то вроде Пазопаниба-Вотриента и Сунитиниба.

Статья из раздела Исследования сайта ЭГЭфайт.ком, который «Online Source for EHE Information, Research, Community & Donation», вот это вот всё.

Кто

Саркома эпителиоидной гемангиоэндотелиомы была известна, но отдельно практически не изучалась. Так продолжалось до 2011, пока за дело не взялся Брайан Рубин из Кливлендской клиники — всемирно известный патологоанатом* и исследователь-медик. Он и обнаружил генетическую причину возникновения заболевания, а потом определил направление разработки целевой терапии на принципе задержки продуцирования (ингибиции) MEK-фермента — одного из звеньев сигнальной цепочки межклеточных связей. Кстати, в этой цепочке и наши любимые Т-клетки поучаствовали.

В данный момент, разрабатывается система клинических испытаний, готовятся группы.

Обращение

Я — доктор Брайан Рубин, и вы наверняка в курсе моих исследований ЭГЭ в рамках Кливлендской клиники в Огайо. Во всём мире, подобные исследования находятся в зачаточной фазе и мы очень мало знаем об этом раке — часто агрессивным и летальным. Как многие уже знают, ЭГЭ-опухоли могут появляться в печени, лёгких, костях, лимфатических узлах, в коже и мягких тканях. Зачастую они забирают себе сразу несколько органов, с широким распространением метастаз. ЭГЭ может протекать, как в полном бездействии, так и в стадии быстрого роста, когда и демонстрируют своё разрушительное поведение. В эту фазу ЭГЭ способно перейти лишь с кратким предупреждением, либо без такового вообще. Короче говоря, ЭГЭ совершенно непредсказуема.

К ЭГЭ куда больше вопросов, чем ответов. Неизвестны, ни биологические, ни физиологические факторы предрасположенности к этой саркоме. Ни то, что определяет — будет ли пациент страдать от вялотекущей или агрессивной её формы. Ни то, что вызывает переход от спячки к агрессии. Никаких прогнозов на данный момент.

Ясна необходимость в понимании огромного объёма того, что нужно узнать и понять об этой болезни. Именно поэтому исследования столь важны. Их результаты приведут к ответам на ключевые вопросы и в конечном итоге позволит нам управлять ростом ЭГЭ и поворачивать его вспять.

Не смотря на моё открытие специфического слияния генов, вызывающего опухоли ЭГЭ, я далёк от полного успеха. Тем не менее, это был тот прорыв, который сделал возможными исследования на основе клеточного развития биологических моделей ЭГЭ. Моя первая работа по биологии гена слияния ЭГЭ, была рассмотрена в журнале Oncogene, что и стало первым документом описания биологии заболевания.

Теперь я сфокусирован на комплексных исследованиях, включающих в себя четыре основных направления.

  1. Разработка схем на базе животных клеток. Эгэшные клетки мне нужны в огромном количестве: больше клеток — больше испытаний методов лечения, глубже понимание биологии процесса. Если знаете кого-нибудь, перенёсшего резекцию этих опухолей, дайте знать, не тяните. Так я смогу создать культуру роста клеток ЭГЭ человека. У меня уже есть генетически-сконструированная ЭГЭ-модель мыши, в стадии строительства. Мышь тоже важна, так как позволяет получать поколения неисчерпаемого запаса клеток.
  2. Диагностика. Я разрабатываю молекулярные инструменты для патологов, чтобы они смогли объективно классифицировать опухоли.
  3. Прогнозирование. В сотрудничестве с коллегами из медколлегии Корнелльского университета, я изучаю генетику ЭГЭ, чтобы понять — какие из опухолей склонны к прогрессированию, а какие — нет. Это принципиальный вопрос, его решение — ключ к управлению ЭГЭ. Ещё я работаю с институтом T-Gen, там исследователи трансляционной геномики. Мы пытаемся обнаружить циркуляцию ДНК опухоли в крови больных, чтобы точно определить — при каких условиях опухоли развиваются и откликается ли организм пациента на терапию.
  4. Лечение. Проблемой огромного числа редких видов рака, остаётся необходимость применять лекарства не по их прямому назначению — разработанных совсем для других типов паталогий. Как я собираюсь изменить ситуацию? Буду выбирать цели препаратов, основываясь на механизме исследований и во взаимосвязи с лечащими онкологами для проведения клинических испытаний. Одна из групп уже изучает ингибитор Траметиниб (Мекинист), давший обнадёживающие результаты на клеточной модели. В реальности, это препарат с жёсткой побочкой в виде сыпи. Однако, организм одного из пациентов дал очень положительный отклик на полугодовой приём. Рассчитываем очень скоро приступить к клиническим испытаниям Траметиниба.

Лично у меня нет сомнений в первичности цели: виноват слившийся ген-мутант. Мы можем пытаться нейтрализовать его прямо или косвенно, например блокируя эти гены Траметинибом. Разрабатывается методология и более целевого характера, ставящая своей целью устранить сам процесс слияния. Ну и наконец — иммунология. Иммунотерапия недавно дала массу обещаний при лечении опухолей иных типов, и мы надеемся затронуть эту ультрасовременную** область исследований.

Есть надежды на сотрудничество клиники Кливленда с исследователями ЭГЭ по всему миру. Я уже сотрудничаю с с исследователями Корнелльского университета, онкологического центра доктора медицины Андерсона, Университета штата Мичиган, Бейлорского медицинского колледжа, Университета штата Вашингтон, клиники Майо, французской группы по саркоме, Бостонской детской больницы, института Брода и T-Gen. Пытаюсь контактировать с коллегами из Лондонского королевского госпиталя Марсден. Я открыт для сотрудничества: только так мы получим опыт, избежим бессмысленного дублирования исследований, достигнем общности результатов и с целью используем финансирование.

Сроки... Здесь нельзя обещать конкретных дат: непредсказуемость в характере любых исследований. Одно могу обещать: свою сосредоточенность на поиске всех ответов. Недавно клинике удалось получить грант на двухлетнее развитие и это огромное подспорье. Но победа потребует куда больших времени и вложений. Поэтому комьюнити пациентов ЭГЭ и их поддержки — настолько важна. Именно Фонд ЭГЭ инициировал наиболее значительную программу сбора средств, благодарность за которую безгранична. Нет оснований сомневаться в том, что эти шаги существенно ускорят дело.
____
* Паталогоанатомия, наряду с общеизвестным занятием, рулит исследованиями биологического материала. Благодаря паталогоанатомам, человечество имеет в своём распоряжении анатомические атласы со странными названиями запчастей туш и каталоги с иллюстрированными описаниями нездорового биоптата, чтобы глянул в микроскоп — и всё понятно.
** На этом месте Вильям Коли садится в гробу и сильно удивляется.

Родственники подростка прислали протокол операции на печени. Повод — удаление множественных опухолевых очагов эпителиоидной гемангиоэндотелиомы.

Человека четырнадцати лет — эти саркомы часто называют «раком молодых» — избавили от пересадки печени в НПЦ специализированной медицинской помощи детям имени Войно-Ясенецкого, Москва. Взяли и удалили очаги, один из которых успел стать пятисантиметровым. Пару вынули вымыванием, остальные выжгли. Процесс щадящий: без тотальной кровопотери и без поиска донора.

Здесь водоструйка — тончайший закрученный поток, лишнее вымывается из мельчайших полостей. Выжигают же высокими частотами, настраиваясь на частицы в опухоли.

Аппараты применяются не местные — Германия, США. Однако о подобных прибиваниях злокачки, я от приболевших пока не слышал. Инфоокно в тему у меня не сильно широкое, всего лишь группа в Фэйсе, из шести сотен, да единицы из СССР. Чего только не перепробовали...

От них приходится слышать об ожидании печени для трансплантации, рассказы о самих пересадках, о последующих приёмах пилюль для угнетения иммунитета за ради приживания и тому подобные вещи. Но до нынешнего протокола, не было ни слова об удалении самих очагов. О лёгких речи нет, там всё сложнее, хотя есть прецеденты. Но тишина и о печени. Запредельный прикол в том, что подавляющее большинство информантов — это как раз граждане всяких там Германий, Америк и прочих цивилизационных конгломераций.

У нас подобные операции, тоже не назовёшь — ни поточными, ни доступными для всех. Но факт наличия спецов и успешных процедур — уже полдела. Есть возможность закупки аппаратов — тоже факт. В общем, позитивненько.

Денег с родителей не взяли, оформили от Депздрава Москвы. Главмедик региона постарался или кто — но бюджет продавили грамотно, без тормозов. Почитывая забугорных страстей, начинаешь подозревать, что во вселенной мы одиноки.

Подобная хирургия — не излечение от ЭГЭ, сарком, рака. Мутацию клеток этим не остановить, метастазирование продолжается. Но дальше человек может похимичиться для приглушения роста, погонять по экспериментальным группам какой-нибудь иммунологии и таки поживёт на уровне любого из здоровых. При отсутствии Всеобщей Таблетки, это результат из результатов.

Провал в одном — в информационном вакууме, в наличии сколь-нибудь централизованного источника данных о возможностях. На всех из известных мне эгэшников, лишь один случай такой вот операции.

Протокол

Удаление множественных узлов эпителиоидной гемангиоэндотелиомы печени у ребёнка четырнадцати лет, с использованием водоструйной хирургии и высокочастотной термоаблации

Эпителиоидная гемангиоэндотелиома — редкое опухолевое заболевание, которое развивается из клеток эндотелия, выстилающих синусоидные капилляры. Оно распространяется вдоль них и ветвей воротной вены. Некоторые авторы считают данный вид опухоли разновидностью ангиосаркомы низкой степени злокачественности.

Наблюдается в любом возрасте, в том числе — детском. Связи с полом не выявлено. Почти в половине случаев гемангиоэндотелиома сопровождается метастазированием в регионарные лимфатические узлы. После операции, местные рецидивы или метастазы развиваются в в трети случаев, включая поражение поверхностных мягких тканей. При поражении внутренних органов, прогноз хуже.

Дифференциальный диагноз гемангиоэндотелиомы проводится с ангиолимфоидной гиперплазией с эозинофилией, (которая, часто имеет дольчатое строение, выраженный воспалительный компонент и множество хорошо сформированных кровеносных сосудов), аденокарциномой (содержащей в вакуолях опухолевых клеток муцин), миксоидной хондросаркомой (которая имеет дольчатое строение). Клетки окрашены положительно на протеин S-100, но внутрицитоплазматические просветы отсутствуют.

Лечение гемангиоэндотелиомы заключается в широкой эксцизии с ревизией регионарных лимфатических узлов.

Хотя после установления диагноза показана резекция печени, но на практике, в большинстве случаев, выполнить частичную гепатэктомию достаточно трудно из-за мультифокального роста и тотального поражения органа. Тотальную резекцию (иными словами — трансплантацию печени) можно выполнить лишь малой части больных, у некоторых из которых, на момент операции, уже есть метастазы.

Выживаемость в первые два года после пересадки печени, составляет 82 процента, в течение пяти лет — 43. Основная причина смерти — рецидив опухоли. Описаны случаи рецидива опухоли из метастазов, после трансплантации печени. Доказательства того, что пересадка улучшает прогноз у этой категории больных, отсутствуют.

Из-за значительного дефицита доноров и длительного нахождения больных в листе ожидания, трансплантация печени показана лишь ограниченному числу пациентов. Химиотерапия, селективная химиотерапия с эмболизацией артерий опухоли и лучевая терапия, при эпителиоидной гемангиоэндотелиоме неэффективны.

История развития заболевания

У мальчика четырнадцати лет, при плановом школьном обследовании УЗИ, в октябре 2015 года, выявлены новообразования в печени. Обследовался в ДКБ Чебоксар. Произведена биопсия новообразования печени.

Гистологическое заключение: эпителиоидная гемангиоэндотелиома. При компьютерной томографии лёгких, обнаружены дополнительные очаговые тени. Метастазы?

В Научно-исследовательском институте детской онкологии и гематологии Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина, диагноз эпителиоидной гемангиоэндотелиомы печени был подтверждён. В марте 2016 года пациент получил лечение Вотриентом. На фоне проведенной терапии, зарегистрирована отрицательная динамика патологического процесса в печени.

Не первый случай успешной таргетной терапии Вотриентом / Пазопанибом и схожими препаратами. Есть данные о приглушении роста опухолей, при всех их побочках.

После консультации в московском научно-практическом центре специализированной медицинской помощи детям имени В.Ф. Войно-Ясенецкого, ребёнок был госпитализирован в онкологическое отделение НПЦ для лечения.

При поступлении, состояние ребёнка субъективно было вполне удовлетворительным. При контрольной компьютерной ангиографии, в печени выявлены семь опухолевых узлов, размерами от двух до пяти сантиметров в диаметре. Четыре из них были расположены правой и три в левой долях печени.

В лёгких обнаружены множественные очаговые изменения, которые следовало дифференцировать с метастазами.

Учитывая данные анамнеза, локализацию опухолевого процесса и проведённое обследование, а так же несоответствие клинической картины и данных проведённого морфологического исследования (распространённая форма эпителиоидной гемангиоэндотелиомы с обширными изменениями в легких), было решено выполнить эндоскопическую биопсию печени удалением одного из очагов опухоли.

7 июня произведено оперативное вмешательство в объёме видеоэндоскопической атипичной резекции шестого сегмента правой доли печени. По данным проведённого морфологического и иммунно-гистохимического исследования удалённого опухолевого узла, диагностирована эпителиоидная гемангиоэндотелиома печени.

После обсуждения ребёнка на консилиуме врачей, с участием руководителей научного отдела НПЦ, принято решение о выполнении операции — в объёме удаления и термоаблации опухолевых узлов печени.

Операция

21 июля состоялась операция. Двуподреберным разрезом вскрыта брюшная полость. При ревизии печени, отмечается наличие множественных опухолевых узлов, плотной и местами хрящевой консистенции, имеющих довольно чёткий контур, местами неровный. Опухоли имеют белый цвет, выступают над поверхностью печени на один миллиметр.

В правой доле печени отчетливо визуализируются опухолевые узлы.

Четыре опухолевых узла располагаются в правой доли печени — пятый, шестой, седьмой и восьмой сегменты. Ещё три в левой — вторая, третья и четвёртая доли. Размеры наибольшего узла в правой доле, составили пять на четыре сантиметра. Наименьший размер опухоли — два с половиной сантиметра — расположен в левой доле, на границе второго и третьего сегментов.

Три опухолевых узла, расположенные в краевых делах печени, были удалены с использованием водоструйного диссектора «ERBE Jet», производства Германии.

Внешний вид правой доли печени после резекции 6-7 сегментов. Раневая поверхность закрыта пластинами Тахокомба (кровоостанавливающими «пластырями»). Макропрепарат: два опухолевых узла, удалённых из правой доли печени методом водоструйной диссекции.

Остальные четыре опухолевых узла, были подвержены высокочастотной термоаблации при помощи аппарата «Cool Tip», США.

Высокочастотная термоаблация опухолевого очага в области правой доле печени и внешний вид участка печени после выполнения высокочастотной термоаблации.

Кровопотеря во время операции была минимальна и составила менее ста миллилитров, что не потребовало переливания крови. В реанимационном отделении ребёнок находился в течение суток, после чего был переведён в палату онкологического отделения. Осложнений во время и после операции, не было.

Таким образом, использование инновационных технологий в хирургии печени у детей (водоструйная диссекция и высокочастотная термоаблация) при распространенных опухолевых процессах, позволяет качественно выполнить самые сложные операции, минимизировать кровопотерю и избежать интра- и послеоперационных осложнений.

7.09 2016

ASCO
U.S. National Institutes of Health
Онкология
Эпителоидная гемангиоэндотелиома

Осенний призыв

Акситиниб и Пембролизумаб* в контектсе прогрессирующей саркомы мягкой альвеолярной части и других сарком мягкой ткани

Я кратенько

Миллион-другой лет назад, некто «человек» догадался восстанавливать свои организмы не ебя мозги химией — просто пиная его системы бодрыми растительными веществами, будил от лени. Подозреваю, у животных подсмотрел. Чуть погодя, лет сто пятьдесят назад, внедрение социальной медицины оказалось успешным, рабы подешевели и стали плодиться. Опыты над перманентно-безработным пролетариатом ушли в продакшн и мы давай выхватывать прорыв за прорывом. Там — менгелеводы температурные пороги тела определят, тут — макаку примучаем на несходняк по резусу, развивались вощм.

Добрались и до иммунитета. Оспа на оспу, дифтерит на дифтерит, так постепенно выявили животворность сифилиса, скарлатины и рожи. У счастливых обладателей, иммунитет так охуевал, что не дремал и заодно жарил опухоли. Статистика есть, можно пробовать на себе, я первый в очереди. Но боковина прогресса причёсывает: в XXI веке оказалось не сыскать сифилитика без вича. А рожу со скарлатиной лечат настолько успешно... я лучше на саркомке отъеду.

Пришлось медикам подразвить науку безотносительно природных активов. Опять в ход пошла иммунология с генетикой, причём точечного действия. Это всё о тех же Т-клетках. Болезного испытанта накачивают его же клетками, но уже генно-пропатченными до уровня «найду-уебу», иммунотерапия такая. После апдейта, менгели усаживаются у экранов и следят за лихорадкой паца. Выжил — молодец, заодно саркомой больше не болеешь.

Cовсем хорошо получилось с кровяными саркомами, говорят о 97 процентах излечения. Не удивительно, при десятке-то лет испытаний. Кровяные — самые из несправедливых, потому что детские. Правильно, что за них взялись, ещё Пирогов за сортировку раненых загонял. Но параллельно изучали прочие типы опухолей, в частности — саркомы мягких тканей. И ура — среди них моя ненаглядная Эпителиоидная Гемангиоэндотелиома.

Вроде как набирают группы. Хочу в эту треблинку.

Собсн клич:

This study is currently recruiting participants. Verified September 2016 by University of Miami. Sponsor: Breelyn Wilky. Collaborators: Merck Sharp & Dohme Corp. Pfizer Information provided by (Responsible Party): Breelyn Wilky, University of Miami. Предполагаемая дата завершения, как заключительная дата сбора данных основных результатов — март 2021.

В Майами! мммм... А за наводку на новость — спасибо Любе Трубиновой, маме-бойцу одного из нас.

__
*Axitinib и Pembrolizumab

 
Ctrl + ↓ Ранее
Логоперс