3 заметки с тегом

ГКБ 50

  • Контактное лицо (пациент): Антон Владимирович Шигаев, 1972, рабочий.
  • Адрес для писем: 125502, Российская Федерация, город Москва, улица Лавочкина, 54-1-110.
  • Телефон, имэйл и сайт: +7 (926) 528-36-93, anton@shigaev.com, shigaev.com.

Законодательство России гарантирует онкобольным своевременную, квалифицированную, бесплатную медицинскую помощь. На деле происходит иначе: москвича, рабочего А.В. Шигаева, система выбросила на улицу умирать, как только у него, 15 марта 2015 года, случайно были обнаружены «метастазы» в легких, оказавшиеся потом редчайшей, но излечимой формой рака.

—  С 15 марта 2015 года, я веду борьбу не только с болезнью, а с людьми, которые всеми силами затягивали моё обследование. В онкологии, нет диагноза — нет лечения. Диагноз может поставить только гистолог, — рассказывает Антон Шигаев. — Вместо того, чтобы направить меня к хирургу, который может взять образец ткани для этой диагностики, некоторые люди, носящие белые халаты (видимо, по ошибке), затягивали процесс диагностики. Мне пришлось бороться за жизнь самому. Я смог добиться нужного обследования только 9 мая 2015 года.

Это значит: почти за 2 месяца с момента обнаружения у меня тяжелого заболевания, я не получал медицинской помощи в полном объёме.

Оказалось, что у меня редкая форма рака — эпителиоидная гемангиоэндотелиома (лёгких и печени — в моём случае). Это многоочаговый по своей природе процесс, он может проявляться в разных органах одновременно. Таких больных в онкологии — один на миллион. Без лечения этот рак убивает, в среднем, за год. С лечением же, высок процент выживших даже в течение пяти лет.

Вчера, 25 мая, я получил назначения. Чтобы начать лечение, мне необходимо купить очень дорогой препарат (курс на месяц стоит более 100 000 рублей), либо продолжать войну с системой, добиваясь положенного мне по праву бесплатного обеспечения жизненно необходимым лекарством. Но я не прошу денег. Я буду бороться и готов помочь другим онкобольным, столкнувшимся с равнодушием, очередями и мздоимством. Чтобы рассказать о своем опыте, мне нужна помощь прессы.

Я продолжу добиваться строгого соблюдения своих законных прав, не только ради себя и своей жизни. Ради пожилых людей, ради молодых мальчишек и девчонок, у которых система, затягивающая диагностику и лечение, крадёт годы, месяцы, дни жизни.

Выцепив у полтинников копию своей истории болезни, сел сканировать и обнаружил чудесное.

Согласно этому многостраничному документу, мне была назначена колоноскопия — аж 23 марта. Назначена, но не проведена. Автор назначения — Татьяна Викторовна Астахова, работающая в паре с моим лечащим врачом Павлом Сергеевичем Сосниным, Третье терапевтическое отделение 50 ГКБ Москвы. То есть Соснин не мог не увидеть необходимости провести жопоскопию именно в пределах своих полномочий.

В истории болезни, лист данного назначения следует сразу за протоколом сделанного гастроэнтерологического обследования — это когда телестудия в тебя через глотку смотрит, а не наоборот — как предстоит. И основание для её проведения прописано именно такое, которое и могло быть на тот момент: «исключение специфической опухоли толстой кишки, при множественных метастатических поражениях лёгких».

К слову, основание не изменилось и по сегодня. Поэтому, спустя почти месяц, уже много позже внезапной выписки из полтинника, хорошая врач-онколог Второго онкодиспансера Светлана Станиславовна Афанасьева преследует единственную цель — скорее сунуть меня в онкобольничку для дообследования всяческими биопсиями, постановки диагноза и начала лечения. Потому что уже всем и так давно всё ясно, но формально нужно и в жопу болезному слазить, судьба.

Поэтому, товарищ Афанасьева мухой назначает процедуру и шлёт на запись. Там, разумеется, начинается привычное: очередь на неделю, да ещё и результатов ждать столько же. И тут уже ничего не поделаешь, не её епархия, пинать за этот беспредел будут уже барина — завдиспансера Радлевича.

Итого, по фактам: во Втором онкодиспансере, сию диагностическую процедуру мне назначили повторно, в силу преступной халатности лечащих врачей Пятидесятой больницы Москвы, которые её тупо слили. Тем самым, значительно отодвинув тот момент, когда бывает ещё не поздно.

Да и не только эту диагностику затёрли между страниц. Провести можно было буквально всё, не в землянке же меня держали. Двадцать первый век, Москва, оснащённая больница, температурный больной без поставленного диагноза, все дела. Но это другая история — история заявления, по которому уже волнуется не один лишь департамент здравоохранения. Пожелаем жизни «врачам» Астаховой и Соснину.

Как заедешь на больничку, так сразу припомнишь толпу рассказов от знакомых хлебопёков с нашего завода. Там у меня много кого работало. И каждый поминал добрым словом водил: оттуда-то водила пару десятков коробок с окорочками приволок, да по дешёвке распродал, оттуда-то говядинки сытной, там яблок гору прицепил, а там винограду. На рынок не ходи, всё у водил есть по чиповому прайсу.

Гоняют грузовики с хлебом по больничкам, тюрьмам, зонам, военчастям да детдомам — хлебушка возят. В обратку, скупают у завхозов и поваров всё то, что посытнее. А те уж спишут, не вчера родились.

На больничке все сити-тэйлс припомнишь сразу, как первую пайку сунут. Ничего нового я не увидел и шестнадцатого марта в пятидесятой куда меня привезли по дикой температуре.

Откуда берутся дешёвые крадунки, типа главпидоров с хозобслуги? Зараза эта для обиженок и зараза приставучая. Сродни хамству. В полтиннике это сходу замечаешь, уже по Приёмному отделению. Медперсонал лазает без бэйджей, на просьбу представится — рыльца воротит, покрикивает на поступающих — от медсестёр до врачей. Оставь надежду на общение с ними и хоть какую-то инфу о твоих перспективах, ростом не вышел.

Кухонные гады тех же привычек и повадок — перепуганные, хамоватые, на глаза не суются, шкерятся по-всякому. Будучи выволоченные на свет, огрызаются, изворачиваются. Срутся, очкуют любого шороха, проверка ли. Ильф с Петровым их чётко препарировали, спроецировав выжимку на Александра Яковлевича, голубого воришку. Единственно естественная роль для Табакова, кстати.

Это просто загляденье — перетёртые супчики и кашки. Одни желудочные диетники содержатся в ГКБ №50, не иначе.

Не приведи господи — больные распознают компоненты, да на калькуляторах сочтут. А моря разливанные подливы по гречке, в коих неприметными тонут ошмётки пары-тройки прожил от мяска? А каков ход конём кухарки, раз в неделю, после обеда, так уж и быть, разливающей яблочного сока по трети кружки каждому? Ходит спецом по палатам, вся такая вежливая, чтобы меньше на глаза попадаться со своей щедростью. Скромняга. Ну ладно, может ещё на выходной яблочка подкинуть. А может и по половинке, у ей дома детки с голоду тоже пухнут, понять и простить.

Везде так? Нет конечно, всё зависит от догляда за умниками, где какой.

Я — хоть на полгода, хоть на год — залёг бы в центровой Тубик, что в Сокольниках, в шикарном бабаевском комплексе шестидесятых годов позапрошлого века. Ширина коридоров, палат, высота их потолков — уже аргумент. Но хавчик, развоз которого я случайно застал уходя с процедуры, это что-то. Как дома. Известно — у тубиков питание усиленное. Но одно дело — объём, а другое — желание подать больным хавчик, выглядящий человечьей едой, понятно как приготовленный, создающий настроение. Немаловажные штуки для выздоровления.

Хоть со стульчиком вместе бери главврача Полтинника — Гриднева — и волоки на сравнительную экскурсию. Пускай там расскажет о проблемах нанореструктуризации здравоохрана. А может дяденька просто не в курсе о том, что за беспредел у него на хозяйстве? Да и то — чего в него лезть, когда горшочек сам варит? Никто вроде не жалуется и ладно.

Логоперс