4 заметки с тегом

Иммунотерапия

Иммунология рака премиями вовсе не обойдена. Но в этой области исследований, как и всюду в официальных движах, есть разница между наличием и применением. И да, снова всё это к вопросу — кому это надо. Оценить надобность по конкретным случаям излечения, можно уже сейчас. Но численно они ещё малы относительно традиционных методов — химии и хирургии, традиция. Остаётся подумать научно и не отворачиваться от фактов. Которые реальным финансированием и не менее реальными результатами, доказывают верность пути иммунотерапии в частности и клеточной перенастройки вообще, как персонализированной, так и не очень.

Поддержка противораковой иммунотерапии

Например премия Вильяма Коули — того самого чувака из XIX века, которого держали за чудака — вручается отнюдь не редко и всегда по делу. С 1975, раздали под сто штук например. Там много имён персонажей, которые и по сегодня рубятся за противораковую иммунотерапию. И я ни разу не ошибусь, утверждая, что по факту рубятся против химии. Тут и Шумахер, и Литтман, Дранов, Руденский, Шарп, Саделян, Фридман, Галон... О них упоминалось и дай им бох всякова.

Ну то есть, разговор об этом: оказывается, с лохматых лет существует целая премия Коули и всего пара иммунотерапевтических препаратов существует в регистрации Минздрава. И кстати — те из русских фамилий, что светятся в перечне лауреатов премии Коули, то они как бы и не русские, они американские. У нас тут с разработками чуть более, чем глухо.

Ок, посмотрим — как там вообще, на сегодня.

Например, сто косых в швейцарских франках от фонда Бруббахера, светят раз в два года любому, прокачавшему скилы в раковой теме, как таковой. При этом, не достигшему 35 лет от роду, такой стимул.

В 2013, денег отвалил Майклу Карину. В этом случае, биолог не сильно упирал на иммунитет, но зато провёл фундаментальные исследования прямой зависимости возникновения раковых опухолей вследствие воспалений. Конкретнее — Карин, в качестве суперпрофи по межклеточным сигнальным трансдукциям, показал, как могут зафэйлить эти связи в случае хронической инфекции, а рак — стать следствием этого. Я это к тому, что как раз недоработки связующе-распознавательных способностей наших с вами иммунных клеток, ведут к пропуску ими раковых или там спидозных.

И, опа, как бы невзначай, в 2017 денюшка прилетает теперь уже более конкретизированным в иммунотерапии людям — Кроймеру и Зитвогель из Центра рака Густава Русси. И, опа, снова сюрприз — речь в их работе о том, о чём молекуляристы-клеточники рассуждали давно — об апоптозе. О запрограммированной гибели клеток, которой изначально лишены клетки раковые.

Команда Кроймера дифференцировала очередной тип иммунной реакции и смогла продемонстрировать — как факт смерти раковых клеток (не без воздействия токсинов конечно же) может стимулировать иммунную систему, если аутофагия была активирована заранее. Реактивация иммуногенности опухолевых клеток, делет их видимыми и помогая самоустраняться.

Зитвогель и товарищи, продемонстрировали вариацию на тему «70% иммунитета живёт в кишечнике». Испытаниями был доказано — микробиота кишечника стимулирует иммунный ответ на раковые клетки в других регионах организма, а не только в какашкопроводе. Например, штаммы Этерихии Внутренней и Барнеселлы Кишечно-человеческой, существенно улучшают успех химиотерапии циклофосфамидом (он глушит B, а не T субполяции лимфоцитов). Ещё, бактерии из групп Bacteroidales, Burkholderiales и Bifidobacteriales, тоже влияют на микроориентацию опухоли — они повышают эффективность терапии антител к раку кожи.

Доселе, подобные пинки иммунитету, наукой массово не раздавались никогда. И это при том, что они решают проблемы, не только противораковых терапий со всей их побочкой, не только тотальной резекции органов, но и проблему необходимости их повторения.

Наш случай

По материалам статьи Евгении Гуткович «Иммунология может привести к персонализированной вакцине для пациентов с ЭГЭ». Евгения Гуткович — вице-президент и руководитель исследований Фонда ЭГЭ, координатор Международного Сообщества ЭГЭ в Фэйсбуке и активный участник Российского Сообщества пациентов ЭГЭ
janegutkovich@fightehe.org  |  www.fightEHE.org

Итак, у эпителиоидной гемангиоэндотелиомы, после нескольких лет работы организаторов общественной группы и фонда пациентов ЭГЭ в Фэйсбуке, появился главный исследователь в разработке персонализированной вакцины. Доктор Шрайбер — известный специалист в области онкоиммунологии — продолжит исследования в обнадёживающем объёме.

Кто таков. Доктор Шрайбер — директор Центра иммунологии и иммунотерапии в Вашингтонском университете Сент-Луиса. Он был удостоен нескольких самых престижных наград в области науки, включая премию Института исследований рака имени Уильяма Коули и Чарльза Бруббахера за исследования рака. Он — член Американской академии наук и искусств, Американской ассоциации содействия развитию науки и Совета научных советников Национального института рака.

*  *  *

Подход иммунотерапии основан на фундаментальной концепции, согласно которой наше собственное тело должно распознавать рак как чужеродное вещество и уничтожать его.

Что такое персонализированная вакцина? Это вакцина, основанная на личной генетической подписи каждого пациента. В прошлом, неудачные противораковые вакцины нацеливались лишь на один отличительный онкологический белок, который был распространён среди пациентов. Нынешние содержат несколько мутированных белков или «неоантигенов», которые специфичны для опухоли отдельного пациента. Они выглядят чужими для иммунной системы, что должно активировать иммунные Т-клетки, способные начать атаковать раковые.

В качестве первого шага, мы отправили образцы ткани и крови 40 пациентов в лабораторию Шрайбера. Это ткани стабильных и прогрессирующих пациентов, а также тех пациентов, у кого ЭГЭ уже присутствует в нескольких органах. Это не просто — придётся организовать многоинституциональный проект с множеством документов, бюрократия. Пожелайте мне удачи в поисках сотрудников.

Образцы будут упорядочены по генетике в Вашингтонском университете Сент-Луиса. Далее, подключатся прогнозирования того, какие мутации станут хорошей мишенью для вакцины. Для этого, белки будут сконструированы, размножены и станут ядром вакцин. Как раз эти вакцины и будут вводиться пациентам в ходе клинических испытаний. Индивидуализированные противораковые вакцины смогут научить нашу иммунную систему распознавать клетки ЭГЭ и убивать их так же, как противогрипповые активируют её для распознавания и уничтожения гриппа.

Такая последовательность:

Пациент → Упорядочивание опухолей и нормальных тканей  → Вызов мутации → Формирование пептидной библиотеки мутаций → Отсев антигенов → Пептидное формирование и синтезирование → Объединение в общий банк → Шестикратная вакцинация за 22 дня → Оценка иммунного ответа → ...Либо соотношение с терапевтическим эффектом.

Возникает вопрос — откуда мы знаем, что это будет работать против ЭГЭ?

Дело в том, что ЭГЭ — рак тихий. Начинается медленно и долго остаётся стабильным. Поэтому, есть основания полагать, что иммунная система не менее долго держит его в страхе. Это, как и нижеприведённый перечень причин, сподвигли Шрайбера стать главным исследователем проекта ЭГЭ.

  1. Общая регрессия кожного ЭГЭ, обработанного имиквимодным кремом — основанным на молекуле имихимода, обладающей иммуномодулирующим и иммуностимулирующим действиями.
  2. Долгосрочная стабилизация с помощью IL2 — Интерлейкина-2, первого из обнаруженных цитокинов с активностью фактора роста Т-клеток.
  3. Успешное лечение вакциной OK-432 злокачественной брюшной водянки, асцита, вызванного ЭГЭ. OK-432 получена из низковирулентного штамма стрептококка.
  4. Реакция на антиангиогеники и иммуномодулятор Талидомид, а так же на интерферон альфа.
  5. Реакция на ингибиторы mTor (предполагавшейся роли в среде клеточной связки, эффекта не обнаружено).
  6. Прогрессия и несколько случаев регрессии во время беременности.
  7. В случае терапии PD-1 (рецептор программируемой гибели, апоптоза), у некоторых пациентов наблюдался временный ответ на неё.
  8. Стромальное воспаление — как признак иммунного ответа — в большинстве случаев.
  9. Спонтанная регрессия одной или даже нескольких опухолей.
  10. Худший прогноз у пожилых людей, у которых иммунитет уже угнетён.
  11. Опухоли возникают внутри кровеносных сосудов и растут вдоль них, адаптируясь под сосудистую систему. В большинстве случаев опухоли не инкапсулированы. Значительное количество опухолевой нагрузки имеет лёгкий доступ к Т-клеткам.

Итак, мы никогда не знаем — что будет работать у конкретного пациента, и почему это работает. В общем-то, такое положение вещей нормально, когда ты на старте исследований. Так что, каждый пациент — экспериментален. С другой стороны, таков рак — победить его трудно как раз в силу его индивидуальности: он наш родной, выросший из наших собственных клеток.

Чего нам не достаёт — это рациональных методов лечения, основанных на твёрдой науке с использованием генетики ЭГЭ, биологии и специфики каждого пациента. Но есть все поводы не сомневаться в правильности пути: мы имеем доказательства эффективности и безопасности персонализированных вакцин. Сегодня проходят клинические испытания, где они тестируются на различных типах рака.

К примеру, в Университете Сент-Луиса:

Лимфома → Фенигер, 20 пациентов.
Рак лёгких → Говиндон, 20 пациентов.
Рак печени → Джилландерс, 30 пациентов.
Рак мочевого пузыря → Арора.
Глиобластома, мозг → Данн и Джовэйн, 30 взрослых, 10 детей.
Рак молочной железы → Джилландерс, 60 пациентов.
Рак почек → Хсье.
Рак простаты → Пачинский.
Меланома → Линетт и Келлер.

Рубин

Что слышно о работе доктора Рубина по целевой терапии?

Ещё одна особенность рака заключается в том, что один подход почти никогда не даёт стопроцентного результата. Рак умный, это самостоятельный орган с системами самозащиты: после положительного ответа на определенный тип терапии, эта терапия перестаёт работать. Единственный способ полностью победить рак — атаковать его со всех сторон, блокируя пути к побегу.

Мы обязаны поддерживать доктора Рубина. Во многих аспектах, его работа и работа доктора Шрайбера, будет перекрываться и представлять взаимную выгоду. Например, Рубин разрабатывает модель мыши, которую Шрайбер будет использовать в своём проекте. И генетическое картирование ЭГЭ Шрайбера, даст очень ценную информацию Рубину.

Да, у нас есть обоснованные надежды на то, что заключительные этапы клинических испытаний доктора Шрайбера будут поддержаны Национальным институтом рака. Но и вся предварительная работа должна быть поддержана нами.

Цена

Ориентировочно, мы говорим о 500 000 долларов США. Наверное это не много, учитывая контекст цены жизни. К тому же, мы самостоятельно осилили ещё одну значимую сумму — для создания лаборатории доктора Рубина. И сделали это сообществом вполовину меньшим, нежели оно представляет собой теперь. Это не считая того, что мы продолжаем активно искать спонсоров и рассчитываем на связи любого из тех, кто знакомится с нашей проблемой и успехами в её решении.

В этом вот положении, чего только не примешь за чудо. Положение такое положение.

Кароч, рыл нам нимношка жизни и нарыл нечто «Biocad», biocad.ru.

  • «Биотехнологическая компания BIOCAD — ведущая в России инновационная ... фармацевтическое и биотехнологическое ... одна из немногих в мире компаний полного цикла создания лекарственных препаратов ... предназначены для лечения самых сложных заболеваний, таких как рак, ВИЧ, гепатит, рассеянный склероз и т.д».

«Итэдэ» неожиданно включило в себя нечто совсем уж интересное: «Новое российское лекарство блокирует взаимодействие белков PD-1 и PD-L1 и активизирует иммунитет человека на самостоятельную борьбу с раком».

По описанию, это не что иное, как российский вариант Пембролизумаба (Кейтруды) — одного из тех препаратов, который учит иммунитет вкусу к распознаванию и поеданию раковых клеток.

  • «Препарат будет доступен для пациентов уже в 2018—2019. Он активирует внутренние силы организма человека на борьбу с раком. Лекарство на основе моноклональных антител, блокирует взаимодействие белков PD-1 и PD-L1, которое маскирует раковые клетки под здоровые. После нейтрализации PD-1, организм начинает распознавать опухолевые клетки как чужеродные и уничтожать их».

Закинул им простой и единственно возможный, в нашем случае, вопрос — сможем ли стать полезными друг другу. Ну там всякие испытания на тушках человека, вот это всё.

Сел ждать ответа. Надеюсь на лучшее. Надеяться на иное — было бы ни о чём.

2 февраля

Ответ воспоследовал — без шансов, набора в группы нет. Ок, будем поискать ещё. Тем более, что поползли слухи о проведении, отдельно взятым московским онкологом, клинических испытаний Кейтрудой. Прям вот здесь.

Все мои движения вокруг рака стоят на том, что я не верю в ущербность науки, науки советской, науки унаследовавшей советскую и вапщет мировую. Иначе, все действия по обращениям и лечению вполне научными препаратами — нелогичны и тогда закрывайте меня в дурку. А со мной и остальных онкопациентов.

До сего дня, я обращался к чиновникам и специалистам эпизодически. И это мало что дало в контексте намёка на старт системных исследований. С дня нынешнего, я буду круглые сутки обращаться ко всем институтам, научным научникам и государевым людям. И, по крайней мере, хотя бы на грамм добьюсь от этих лучших людей планеты — выползания из своих песочниц, ради коммуникативности друг с другом. А там уж и нам что-нибудь в иммунитет капнет.

Открытый Запрос о микробиологических исследованиях в области распознавания и блокировки функций жизнедеятельности атипичных клеток, вызывающих онкологические заболевания

Мы — пациенты редкого онкологического заболевания и не можем рассчитывать на лечение. Необходимость выживания требует от нас искать помощи у науки, как таковой.

Ситуация

Статистически, саркома «Эпителиоидная Гемангиоэндотелиома» встречается один раз на миллион опухолевых заболеваний. Характер приблизительности данных, говорит об отсутствии их консолидации и изученности. Первая научная онкологическая конференция по ЭГЭ, прошла только полтора года назад и обошлась без российских специалистов.

Фактически — лечения нет. Для приглушения роста опухолей, онкологи вынуждены идти эмпирическим путём, руководствуясь протоколами по приблизительным аналогам — Пазопаниб, Сунитиниб, Сорафениб, паллиативные резекции и трансплантации.

Такая ситуация — общее место для многих онкологических заболеваний.

И это в то время, когда современная микробиология способна воздействовать на межклеточные механизмы широким спектром методов. Только они могли бы остановить опухолевые процессы в их репродуктивных механизмах.

Взаимодействие

Мы не согласны на роль тихих, угасающих наблюдателей и не остаёмся в стороне. Мы уже ищем и не готовы верить в незаинтересованность науки. Её потенциала и ресурсной мощи государства достаточно для решения и более сложных задач.

Мы готовы ко взаимодействию с учёными, врачами онкологами, иммунологами, патологоанатомами, с правительственными структурами, отечественными институтами науки и международными научными организациями. Всюду есть специалисты способные понимать незащищённость каждого человека от подобных заболеваний.

Мы призываем вас ко взаимодействию.

Контактируйте с нами для выявления аспектов заболевания.
Обращайтесь к национальным ресурсам за средствами на исследовательские работы.
Привлекайте нас к клиническим испытаниям препаратов и методов воздействия на раковые клетки.

Получится у нас — получится у всех.

Контакты

Мы открыты для общения в нашей фэйсбук-группе RUEHEONCOLOGY: https://www.facebook.com/groups/rueheoncology/

Куратор группы — Антон Шигаев, город Москва:
+7 (926) 528-36-93
anton@shigaev.com
Пациент ЭГЭ.

Закончил конкретизировать цели проводящих в США испытаний целевого лечения Эпителиоидной Гемангиоэндотелиомы. Источник инфы — Клиникал Трайлс, главный — Брилин Уилки, университет Майами.


Таргетное лечение на сегодня

Онкологи назначают ингибиторы вроде Пазопаниба и Сунитиниба. Не имея в своём распоряжении лекарств, разработанных именно против ЭГЭ, применяют эти глушилки роста тканей-мутагенов, выявленных в качестве злодеев прежними генетическими исследованиями.

Оговоримся сразу — речь сегодня пойдёт об иммунотерапии, до которой таки дотянулись руки продвинутых онкологов. А именно о методе, подобном лечению кожных и кровяных онкологий.

Спору нет — в рамках онкологии метод верный: только таким путём мы тормозим развитие этих сарком. А при постоянном контроле и регуляции доз, можем рассчитывать на относительно сносное качество жизни, отнюдь не с таким же набором побочки, как на курсах классической химиотерапии.

Что предложит результат проводящихся испытаний

Во-первых, они охватывают более широкий диапазон, чем может предложить тема ЭГЭ. Университет предлагает погрузиться в проблематику через определение в ключевых понятиях «Advanced Alveolar Soft Part Sarcoma» (ASPS) и «Soft Tissue Sarcomas» (STS).

А во-вторых, вдобавок к очередному ингибитору дают препарат иммунотерапевтический.

Речь идёт об Акситинибе (Axitinib, Инлита) и Пембролизумабе (Pembrolizumab, Кейтруда).

Задача испытаний определяется исследователями выполненной, при отсутствии роста опухолей в течение трёх месяцев со старта. Вторичные цели тоже обозначаются, но отличаются только сроками.

Что за Кейтруда

Если вернуться на месяц-другой назад, к сообщениям в новостниках об успехе испытательных иммунотерапевтических групп детского рака, то здесь будет почти то же самое. Не будет разговора о какой-либо химиотерапии, зато будет масса историй о приёме препаратов с последующей симптоматикой жесточайшей лихорадки. Которая и есть проявление работы иммунитета, внезапно «обученного» распознавать и гнобить злокачественные клетки.

Если кратко, то там у пациента забирали его Т-клетки, учили и отдавали обратно. Здесь же, Кейтруда уже блокирует клеточный рецептор «PD-1», что и позволяет начать распознавание. Онкологам виднее — какой препарат лучше, но стоит упомянуть и Опдиво (который Ниволумаб), обладающий схожими свойствами, как по действию, так и по цене ггг...

Не буду включать в перечень Зелбораф, Тафинлар (Дабрафениб) и Траметиниб (Мекинист), так как я не вполне в теме — точно ли они таковы же по действиям в контексте сарком мягких тканей и не несут ли с собой проблемы излишней побочки в сравнении с Опдиво и Кейтрудой.

Итак, включение в программу Кейтруды говорит о курсе на иммунитет. А при успехе затеи, можно будет надеяться, если не на тотальном излечении, то по крайней мере на перевод ЭГЭ-подобных боляк в хронь.

Инлита здесь каким боком

Эта девушка известна по её родне — Пазопанибу (Вотриенту) и Сунитинибу (Сутенту). О замене одного другим, как и о силе побочки, оставим рассуждать лечащим врачам. Для себя же отметим их сходное свойство — угнетение фактора роста эндотелия сосудов. То есть той ткани, из которой и берутся клетки ЭГЭ, мутировавшие в злокачественные.

Не девушка, транс надо полагать. Акситиниб же...

Вот такие два препарата задействованы в испытательных группах университета. Какова цель их комбинирования на тестах — я не знаю, лишь догадываюсь. Логика понятна, а вот про необходимость нужно будет почитать в параллельных источниках. Благо ссылок в оригинале хватает.

Прорыв?

Ну во всяком случае — удар. Нормальный такой пинок не по следствию, а по причине, по задремавшему организму, в самый его иммунитет. Нечего отдыхать, работай, ищи, уничтожай Чужих.

Буду разговаривать с нашими онкологами, возьмутся ли.

Дополнительно о комбинировании препаратов

Поинтересовался смыслом комбинирования Кейтруды с Инлитой, ответила координатор сообщества ЭГЭ — Женя Гуткович.

Пришли новости

«Антон, дело в том , что иммунотерапия начинает работать только через несколько месяцев и важно стабилизировать рак чем-нибудь, как можно скорее. Мы видим неплохой эффект похожих лекарств , многие пациенты стабильны на Пазопанибе. Вторая причина — это то, что в преклиничесских исследованиях такое сочетание давало взаимо-усиливающий эффект».

Ну вот всё теперь по местам.

Логоперс