4 заметки с тегом

Перевод

Задали на Фуршете задачу — попросили перечислить свою онкологическую симптоматику, которую я годами принимал за ничеготакого. У меня как раз рояль в кустах валялся в виде давно переведённой статьи по теме из Вирал Факт Фэктори. Своего тож докидал чуть.

Текст поможет многим из вас упорядочить свои посещения всеразличной диагностики. Помни, товарищ: в СССР без добровольно-принудительной диспансеризации жизни не было. Это теперь дело кагбе личное, читай «сами долбитесь». Тоже вариант, почему нет.

Пятнадцать тревожных звонков от рака

...не воспринимаемых нами таковыми, пока не становится поздно.

Перво-наперво вспомним о законе — проверяйся, если в роду был рак. Заведите себе онколога и не вылезайте от него с полупараноидальной регулярностью. Остальное ляжет на ваши пальцы, глаза вас и ваших близких — осматривайтесь и ощупывайтесь.

Природа подбросила нам немыслимое число типов рака, среди которых мы научились распознавать на ранних стадиях лишь небольшую часть. Вместе с тем, остальные тоже подают нам свои знаки. А мы склонны игнорировать их в силу ряда причин — начиная с традиционных предубеждений до самонадеянности модели «само пройдёт».

Усталость

Мало кто знает, что усталость — это один из естественных ответов иммунной системы, срабатывающей на появление в организме кого-то чужого. Но это не всё. Некоторые виды рака способны регулярно вызывать кровопотерю, что так же приводит к симптому. Постоянная утомляемость — первый билет к врачу.

Увеличенные лимфотические узлы

Любой раздутый узелок не должен быть проигнорирован.
В самом деле, не стоит забывать: лимфоузлы — не только места скопления иммунных клеток, но и поля их битвы с чужаками. Рассуждайте логично и обращайтесь к соответствующим медикам, а не только к травкам с припарками.

Кашель

Не простой, а затяжной кашель — тем более с раздражённым до красноты горлом — повод для немедленного посещения врача.

Потеря веса

Ничем не спровоцированная, необъяснимая потеря веса, тоже может быть индикатором рака. Сброс 4—5 килограммов за месяц без специальной диеты — снова пора к врачу.

Лихорадка

С одной стороны являясь иммунным проявлением, с другой — лихорадка может быть индикатором многих раковых заболеваний.

Боль

Длительная, длящаяся больше обычного боль, например в спине или голове, должна стать причиной посещения врача.
Боль вообще нельзя терпеть, опухоли рады каждому проявлению стресса в организме.

Изменения кожи

Необходимо помнить о том, что эти изменения далеко не ограничены кожными формами рака, но могут сигнализировать и о внутренних опухолевых процессах. Заметили покраснения, желтизну или затемнённые участки — допросите врача.

Необычные оволосения

Нужно помнить, что как и в предыдущем случае, этот признак, обычно принимаемый за возрастной, может служить предупреждением.

Изменения веснушки или родинки

Если подметили какое-нибудь изменение цвета, форма или размера этих милых нюансов вашего тела, немедленно посетите врача.

Расстройство желудка

Это настолько обычно, что чаще всего пропускается в качестве тревожного признака. В то же время, расстройства желудка могут быть индикатором для раковых образований в верхнем пищеварительном тракте. Затруднения с глотанием или постоянные несварения никогда не должны игнорироваться.

Узелки и утолщения

Заметили новые или увеличились знакомые — немедленно посетите врача.

Кровотечение

Кровь в стуле или моче, сгустки крови в рвоте или при кашле — всё это должно стать причиной обсуждения с врачом.
Тёмный, почти чёрный кал — тоже признак наличия в нём крови.

Раны

Открытые раны — довольно чёткий индикатор рака полости рта, кожи, либо гениталий. Не игнорируйте эти неприятности и бегом к врачу.

Изменение функционирования кишечника

Здесь тоже есть своя индикация, она знакома: диарея, запоры, необычное количество в обе стороны.

Изменение мочевыведения

Возможно, что появившаяся боль при мочеиспускании, сигнализирует о чём-то лишнем. Она может служить индикатором рака мочевого пузыря или простаты.

Пожалуйста, помните о регулярном: рентген, томография, сцинтиография, кровь на онкомаркеры, колоноскопия, гастроскопия, ультразвук. А там — как доктор скажет.



***
Замечу — почти каждый из признаков неоднозначен. И потому способен рассказать о ряде других проблем, не обязательно о раке. Пожалуй это и есть наиболее ясное указание на человеческую природу раков и сарком — в этом виден залог их живучести и причина отказа быть распознанными иммунитетом. Как вовсе, как и на любом из этапов роста.

В разговорах с онкологами, когда по намёкам окольных фраз и мимике ловишь прогнозы, усваиваешь — с чем приходится мириться каждому онкопациенту. Например с тем, что болезнь развивается не менее десяти лет (ну например во мне и подольше). Ещё с тем, что она сразу приветственно помахала каждым из своих признаков. Как и с тем, что они были успешно отнесены на счёт более утешительных причин — от перегрузок и переработок до более-менее затяжных алко и бытовых стрессов, некачественных объеданий и прочего. В общем, ничего нового.

И да — старт курса лечения в самом начале, не поставил бы сегодня под вопрос встречу каждого следующего утра. Тем более стоит напрячься и фильтрануть симптоматику, с которой я живу годы. Уверен — поможет многим, в первую очередь — родным.

## Мои пять копеек. Что-то совпадает с упомянутым, а что-то моё, родное.

  1. Тупые ноющие приступообразные боли в торакальной области, как бы «глубоко внутри». Иной раз не лечащиеся и турником.
  2. Количественно нарастающие образования на коже. Не папиломные и не пигментные. Практически сошли на нет с развитием курса Кверцизина, адовым пожиранием Барбадосского Алоэ и прочих плюх, подстёгивающих иммунитет. Китайчата помогли очень кстати. Позвоночник — первое дело.
  3. Приступообразная ломота в мышцах, когда разминки помогают очень не надолго.
  4. Одышка и периодические колюще-тянущие боли в правом подреберье. Ну это уже когда пошли очаги. Например у меня полное поражение лёгких и три очага в печени, отсюда и локализация.
  5. Регулярное нарушения сна из-за болевых приступов. А сразу и не поймёшь — от чего вскочил. Подсознательно, на уровне инструмента самосохранения, уровень боли принято занижать, а частоту списывать на «старые раны» и «неврозы». Не лишено основания, но и более естественные причины списывать нельзя, как выясняется. Если что-то болит — значит уже мешается.
  6. Проявления стоматита.
  7. Нередкие, ничем не спровоцированные расстройства желудка — изжога, отрыжка, тошнота.

Список не закрыт, что-то ещё вспомнится. Докидывайте свои случаи, помогайте. И срочно ищите поводов для оптимизма, их у каждого есть. Рачок хоть и милый, и дорогой, и ненаглядный, хоть он и порождение себя-любимого, но пугануть чем-нибудь придётся. Нет для него ничего страшнее радостей и ровного состояния хозяина.

Контент предоставляется ресурсом WebMD на базе информации от Ассоциации Американских Центров лечения рака, Cancer Treatment Centers of America. Статья Сони Коллинз и Мелинды Ратини, 28 августа 2015.

Возвращаясь к Кверцизину



Милтону Райту Третьему казалось, что теперь его жизнь пошла как надо.

После бесконечных перерывов в учёбе, срывов карьеры футболиста и морского пехотинца, двадцатилетний Милтон нашёл свой путь. Он начал карьеру модели в рекламе брендов, включая Зюмз и Адидас. ...Оставив позади свой рак.

«Наконец-то я почувствовал, что дела пошли в том направлении, которое выбрал сам», сказал себе Райт.

Но через пять лет и два месяца, во время второй ремиссии острого лимфобластного лейкоза, Райт поскользнулся на тротурае и услышал хруст своих рёбер. Шагая с травмой несколько кварталов до детской больницы Сиэтла, он вспоминал времена, когда годы подряд был её пациентом. В восьмилетнем возрасте ему верифицировали диагноз впервые. Второй приступ случился когда ему было уже пятнадцать.

И вот теперь, рассмотрев его рёбра и анализ крови, медсестра неотложки рекомендует вновь отправляться под присмотр врачей в связи с раком крови. Райт знал детей, троекратно столкнувшихся с этим. «Никто из них не выжил. В момент обнаружения третьего рака крови, вам дают шесть месяцев остатка. Я понял, что скоро умру».

Врач Райта — Ребекка Гарднер, доктор медицинских наук и доцент педиатрии университета штата Вашингтон, подтвердила возвращение лейкоза, но ничего не сказала о шести месяцах. В качестве ведущего исследователя новых клинических испытаний, она предложила Райту участие в них, как второму подопытному. У первого не осталось признаков заболевания по истечение девяти дней с начала лечения.

Испытания были нацелены на проверку нового типа иммунотерапии — действующего будильником для иммунитета. Врачи взялись заставить его побороться с раком так же, как он сражается с прочими заболеваниями.

Некоторые из врачей, смело называют это путём к излечению. Среди них Линн Шачтер из Мэриленда, руководитель гемотологической онкологии Университета Пенсильвании. «Мы перегружаем иммунную систему», говорит она. «Это реализует переход в абсолютно новое измерение системы атак на раковые клетки».

«T»

Для начала — ничего нового: некоторые из раковых клеток имеют черты здоровых, что не даёт иммунной системе распознавать в них проблему. А иммунную систему Райта как раз и «попросили» научиться такому распознаванию. Дальше — глубже: клинические испытания Гарднер были нацелены на особый способ обучения распознаванию инфекций и прочих захватчиков, для последующей атаки на них — путём изменения генов Т-лейкоцитов пациента, бойцов. После переделки клеток Райта в лаборатории и возвращения их ему обратно, все сели ждать классической лихорадки — верного признака работы Т-лейкоцитов. При этом, врачи приготовились к откату: зайди лихорадка дальше терпимого, Т-клетки были бы ими уничтожены, а лечение рака прекращено.

Спустя пару недель, лихорадка свела Райта в отделение интенсивной терапии, а врачи приготовились к неудаче. «Они приготовились, но я не был готов позволить им сделать это и выпросил на борьбу ещё день-другой». Спустя два дня, лихорадка пошла на убыль, а ещё через несколько дней, его самочувствие позволило сделать спинномозговую пункцию для проверки на лейкемию.

Спустя год, Райту всё ещё трудно поверить в произошедшее. «Когда говорю о том, что вылечен, я не чувствую себя стопроцентно уверенным в этом. Но судя по качеству и работе крови, врачи так и не смогли обнаружить у меня ни единой раковой клетки».

С тех пор, Райт продублировал гарантию от повторения заболевания пересадкой костного мозга, так как выздоровление всё ещё видится ему чудом. Но множество людей с этим типом лейкемии, тоже вошли в стабильную ремиссию после генного лечения.

«Это не какая-то горстка пациентов. Это — постоянно растущее число во множестве центров», говорит доктор медицины и философии, онколог Нью-Йоркского Мемориального Ракового центра имени Слоана Кеттеринга — Ренье Брентье. Он провел 20 лет, исследуя способы заставить иммуноциты бороться с раком. «Зачастую, это — следствие незацикливания на удаче с одним пациентом, как на счастливой случайности».

С 2009, исследователи Центра Кеттеринга, Пенсильванского Университета и Национального Онкологического института, примерили это лечение на сотню человек с ОЛЛ. Более семидесяти из них вошли в полную ремиссию, а десятки институтов во всем мире уже проверяют документацию.

«T», продолжение...

«Это злая болезнь. Трёхлетняя выживаемость после рецидива, составляет менее десяти процентов», говорит Бреньте. «Для большинства пациентов Т-клеточной генной терапии, которые прошли через нашу клинику, критические рубежи выживаемости давно преодолены».

Исследователи расширяют диапазон применения отремонтированных Т-клеток и смотрят — как они работают у людей с другими типами лейкемии, при лимфоме и миеломе, при прочих типах рака крови. «Вопрос ставится шире: возможно ли распространение технологии для лечения остальных опухолей — рака толстой кишки, яичников, молочной железы»? Бреньте говорит «Я не знаю. Но думаю, что всё именно так».

Проверка тормозов

Другой подход к иммунотерапии — это попытки высвободить тормоза иммунитета.

Множество форм рака не атакуются иммунитетом из-за сдерживающих факторов. Без таких тормозов, тело человека постоянно трясло бы в лихорадке, покрывало сыпью, радовало бы прочими состояниями иммунного ответа. Поэтому, задача исследователей на сегодня — найти способ высвобождения тормозов на короткое время, с целью дать напасть иммунным клеткам на раковые, не трогая остальные.

«Меланома стала живым примером для данного вида иммунотерапии», говорит Шачтер. Этот вид лечения стал многообещающим для рака лёгких, мочевого пузыря, почек и вероятно остальных органов.

Остаётся риск атаки иммунитетом нормальных клеток. Могут возникнуть проблемы в виде колитов, диареи, гепатита, обильной кожной сыпи, воспаления гипофиза и щитовидки.

«Всё это действительно серьёзные побочные эффекты. Управляемые, но серьёзные», говорит Шачтер.

Учёные тестируют и прочие типы иммунотерапии. Например нацеленные на различные этапы роста рака. Некоторые пациенты с развитой метастатической меланомой — с самым смертельным раком кожи — достигают полной ремиссии после лечения с помощью таких препаратов, как Ипилимумбаб (Yervoy), которые высвобождают тормоза иммунной системы.

К моменту обнаружения меланомы в 2010 году, пятидесятипятилетний Томас Сасура, подрядчик Бродвью Хайтс из Огайо, оказался метастатирован в лёгкие, печень и мозг. Вскоре он уже чувствовал бугры на спине и в подмышке. Это было перед последним из запланированных курсов химиотерапии в Американском Восточном региональном медицинском центре Филадельфии.

Продолжаем испытывать тормоза...

«Вот когда он познакомил меня с Йервоем», говорит Сасура. Прежде, врач никогда не назначал совершенно новый препарат и предупредил о том, что понятия не имеет — как он повлияет на пациента. Но Сасуре терять было нечего. И через три недели после первой девяностоминутной капельной инфузии, у него исчезли все бугорки.

«Я не мог поверить своим глазам. Врачи говорили о двух или трёх инъекциях, необходимых до достижения эффекта». Сасура закончил лечение четырьмя инфузиями, введёнными ему в течение двенадцати недель. И он до сих пор пребывает в состоянии ремиссии. Сканы по-прежнему показывают рак в его теле, однако он не только не растёт, но и сокращается время от времени.

«Не все пациенты реагируют на иммунотерапию, но у многих опухоль исчезает целиком, что весьма необычно при меланоме», уточняет Шачтер. «У нас есть изначально метастазированные пациенты, у которых в настоящее время нет каких-либо признаков меланомы, уже на протяжении четырёх лет. Я даже начинаю применять к ним словосочетание „возможно вылеченные“».

Исследователи надеются на аналогичные результаты с другими видами рака. В настоящее время клинические испытания Ипилмимумаба проходят на людях с раком молочной железы, лёгких, шейки матки, предстательной железы, головы и шеи, поджелудочной железы, почек и крови. Министерство Питания и Лекарств — FDA — одобрило два новых иммунно-растормаживающих лекарства от рака — Пембролизумаб (Keytruda) и Ниволюмаб (Opdivo). Остальные ждут утверждения.

Назад в будущее

Через год или немного позже после иимунотерапии, люди вроде Сасуры и Райта уже не станут задумываться над тем, как проведут последние дни. Они просто вернут себе свою жизнь. Сасура возвращается к работе по моделированию и ремонту кухонь и ванных. Райт получил зелёный свет в спортзал на много месяцев раньше прочих реципиентов транспланталогии. Придя в форму, он собирается вернуться к модельной карьере. «Я чувствую, что лечение рабоатает», говорит он. «Я чувствую, что наконец-то сделал это».

Источники

  • Линн Шатчер, доктор медицины, руководитель гематологической онкологии Университета Пенсильвании.
  • Ренье Брентье, доктор медицины и философии, руководитель отделения клеточной терапии Мемориального центра рака имени Слоана Кеттеринга.
  • Майлк Роткович, доктор медицины, гемато-онколог Восточного Регионального медицинского центра и Ассоциации американских центров лечения рака.
  • Мильтон Райт Третий, пациент Детского госпиталя Сиэттла.
  • Томас Сасура, пациент Восточного Регионального медицинского центра и Ассоциации американских центров лечения рака.
  • Американское Сообщество Рака, статья «Что нового в области исследований и лечения меланомы»?

Трент Уолтон, автор:

Чем больше разрабатываешь для вэба, тем больше ценишь независимость от причуд того или иного устройства.

Сначала CSS-брикпоинты в @media казались единственным решением для создания добротного сайта. В самом деле — постепенное изменение элементов, как и их взаиморасположение, при переходе от экрана одного размера к другому — это уже шикарно само по себе. Но со временем оказалось, что к окончательному решению надо бы двигаться чуть менее резво. Устройствонезависимость, как подход к проектированию и вёрстке, учитывает не рамки разрешений экранов «от и до», а их бесконечные комбинации. А кроме них — методы ввода, возможности браузеров и скорость интернета.

И раз уж диапазон возможностей настолько широк, то имеет смысл испытать их в экстриме самой что ни на есть суровой реальности, которая только может быть в вэбе, со всей присущей ему изменчивостью. Перечень засад видится таким:

  • 1. Непослушные браузеры.
  • 2. Крошечные экраны.
  • 3. Медленный коннект.
  • 4. Сенсорный ввод.

Посмотрим — что получится.

Непослушные браузеры

Очевидно: попытка создать по версии сайту, для каждого из браузеров, способна привести к, мягко говоря, неоправданным затратам. Напрасный труд. Всё равно мы, как пользователи, не склонны следить за обновлениями, годами сидим на старых версиях и вообще хотим, чтобы софт занимал как можно меньше места, пусть и в ущерб качеству видуализации. Популярность Opera Mini не даст соврать. Так что, многие из «глупых» браузеров — это зачастую осознанный выбор прользователя и ничего с этим не поделать.

При этом, непослушность вовсе не ограничена браузерами. Её составляющими будут остальные спутники сёрфинга: и тормоза джаваскриптов, и регулярные проседания скорости интернет-каналов.

Такова природа вэба, требующая от нас постоянства в вопросе адаптации к ней. Приходишь к выводу о первостепенности доставки контента любому браузеру — всё тем же комбинированием HTML и CSS, но уже стартуя на принципе «mobile-first», с постепенным расширением дизайна до десктопов.

Крошечные экраны

Продажи мобильных и планшетных устройств, давно и запредельно превысило реализацию десктопных. Что уже само по себе требует начинать разработку сайтов и стратегию передачи контента, отталкиваясь от особенностей маленьких экранов и среды их применения.

90% пользователей, решают свои задачи, последовательно обращаясь ко множеству различных экранов. — Гугл, «Новый мультиэкранный мир».

Нет ничего удивительного в том, что теперь пользователи желают видеть на своих мобильниках весь функционал. Мало кому понравится бежать к десктопу, чтобы изучить некую «полную версию» сайта или обнулить пароль.

Карен Макгрейн, для «A List Apart»:

Это ваша миссия — заставить отображаться содержимое на бог знает какой платформе и бог знает для какой аудитории. Ваши пользователи сами решат — когда и где им читать вас. Это вызов для профи — дать пользователям шанс привыкнуть к хорошему, к путешествию в качественном вэбе.

Противоречия между различными верисиями одного и того же сайта — уже есть крик о необходимости унифицировать подачу контента. Сайты, изначально разработанные для десктопов, довольно быстро потребуют кромсания под экраны планшетов и мобильников. Поэтому метод проектирования «сначала для мобильного» — прочная основа для задания паритета контента.

Медленный коннект

Тормозные страницы = досвидания посетители. Разработка сайтов в офисе, оснащённом каналом в 30–100 мбит/с, способна сильно исказить для разработчиков картину реального мира за окном. Джон Мэда трансформировал эту мысль в свой Закон Простоты:

Никто не любит ждать. Каждый из нас — как потребитель, так и производитель, — отыщет свой способ стукнуть по тикающей руке: мы всё равно пойдём своим путём, лишь бы избежать разочарования от потери времени. Но если соприкосновение с продуктом или услугой оказалось быстрым, то мы уже подсознательно свяжем это с простотой и эффективностью короткого пути к цели.

С 2010, вэб-страницы потолстели почти вдвое. Остаётся согласиться с Полом Айришем, отмечающим нынешнюю слабость требований к стандартам, одновременно с актуальностью зависимости производительности и скорости от каждой из частей содержимого и дизайна.

Тим Кадлек:

С добавлением чего бы то ни было на страницу, стоит спросить себя — «что ценного принесёт добавка» — и удостовериться в том, что цена не превратилась в мучение.

Похоже на то, что «мучение» Тима сродни «разочарованию от ожидания» Джона.

Избежать, и того, и другого — вполне посильная задача. Помня о реальных скоростях интернета, куда медленнее среднегородских, тестируя свои проекты на них, можно наглядно оценить вес каждого из расширений сайта, окончательно определившись — настолько ли оно стоит своих затрат.

Сенсорный ввод

По сути, не существует какой-то прочной связи между размером экрана и методом ввода. Было бы слишком просто решить, что тачскрины — прерогатива мобил и планшетов. Это далеко не так.

Мы давно живём в мире считывания и тыкания, мы буквально протискиваемся между экранами. Банкоматы, платёжные автоматы, терминалы аэропортов и вокзалов, телевизоры, десктопы под Виндоус-8...

Пора адаптироваться не только к методике «сначала для мобильного», но и к лозунгу «сначала для жирного пальчика». Ссылки под тачи занимают теперь куда больше места на экранах, чем кликабельные. И коли потребность в прикосновениях способна существенно повлиять на дизайн, то проще взять и угодить пальчикам изначально, а не ретроспективно (в особенности, когда в интерактивности участвуют статусы наведения курсора). Иначе, трудоёмкость активации системы обнаружения касания на готовом сайте, может стать вровень с его полной разработкой.

Спустя несколько дней после анонсирования Стивом Джобсом Айпада, в примечаниях от Эппл, можно было увидеть пророчество, сегодня ставшее реальностью: «Подготовка дизайна под Айпад обращает внимание на всю значительность появления мультитача для интерактивности. Всё то, что имело отношение к ответным действиям сайта на наведение курсора мыши на элементы с „hover state“, отныне имеет неопределённое будущее и способно стать проблемой для пользователя».


Для каждого из устройствонезависимых сайтов, есть смысл по умолчанию ориентироваться на четыре озвученные проблемы. Адаптивный дизайн может стать нелишней присыпкой, но жизни на годы вперёд, ему даст философия независимости — как от железа, так и от особенностей сети.

Резонный вопрос: так ли существенна разница?

Итан Маркотт по-своему определяет — что лучше и в чём разница:

Адаптивный дизайн — это не тема о дизайне для мобильников. И не о дизайне для десктопов. Наверное ближе к истине, будет то утверждение, что адаптивный дизайн — это сам подход при проектировании для Интернета. Подход к гибкости в себе и к независимости от особеннстей устройств просмотра.

Адаптивный сайт может сколько угодно иметь в своей структуре гибкую сетку для вёрстки, подстраивающиеся картинки и брикпоинты. Но если его полосы прокрутки вылезают даже за экран десктопа, если видеоролики стоят на автовоспроизведении, либо сайт просит повернуть его на 90° для комфортного просмотра, то вряд ли можно говорить о таком сайте как об устройствонезависимом. Увы, но до сих пор многие сайты, адаптивные они или нет, создаются на идеальной структуре, но примелимыми к просмотру лишь на ограниченном диапазоне устройств.

Пользуясь термином «device-agnostic» для выделения того или иного сайта с добротным дизайном, на самом деле мы не имеем шансов сказать чего-то нового. Ещё в 2004, Джеф Вин сказал:

...В конечном итоге, я предлагаю своим клиентам только те решения, которые не сложно поддерживать в будущем. В геометрической прогресси их стоимость меньше, а способность свободно адаптироваться под любое устройство, сама по себе работает на их продвижение в поисковиках. И, конечно же, они доступны для всех. Буквально для всех. И попробуйте поспорить с бизнес-ценностью этого.

Прежде казалось, что адаптивное и устройствонезависимое сайтостроительство — есть удобство только для разработчика. Теперь, при двух с половиной миллиардах людей в мировой сети, значительной частью из развивающихся стран, становится ясно — концепция работает намного шире. И, без преуевеличиния, способна сделать жизнь лучше.

Перевод публикуется с согласия автора.

Ссылаясь на какую-то, нереальную тормозящую систему лицензирования и страхования у себя, амерские врачи и иммунологи всерьёз рассчитывают на наши ресурсы, в плане здешней простоты сокращения путей к клиническим испытаниям. Ок, никто не против менгеле-стайла, тащемта — многие готовы попробовать пилюлек на себе. Тока вот я пока не слышал о сколько-нибудь плотном изучении генетической онкологии тут. Может не там рою, знать бы — к кому обратиться.

Тем временем, 29 мая в Чикаго прошла встреча в рамках Аско. Судя по краткому отчёту, переданному Евгенией Гуткович членам группы больных Эпителиоидной Геменгиоэндотелиомой (EHE), спецы поделились своими наработками, закладывающими основу, как для исследований, так уже и для испытаний на обозримое будущее.

Семь пунктов для прогресса

  1. Отличительная генетическая составляющая EHE такова, что она работает на ранних стадиях его распространения. Так как в большинстве случаев EHE — это уже рак системный, его несложно заметить при радиологии. Доктор Рубин сейчас работает над возможностями био-маркировки для точного определения состояния, как прогрессии опухолей, так и их ответов на проводимое лечение. В этом плане, доктор Сет Поллак выдвинул идею выделения определённых клеточных передатчиков — цитокинов — для провокации иммунного ответа организма на прогрессии EHE. Речь о создании специфичных кровяных онко-маркеров.
  2. Рубин и Шютце работают над MEK-ингибитором для подавления роста белка опухоли. Рубин определяет эту терапию в качестве таргетной применительно к EHE, с довольно перспективными лабораторными результатами. На примере нескольких пациентов, уже были достигнуты положительные результаты.
  3. У Стачиотти было чем поделиться из опытов с Сиролимусом. Опыт применения в группе EHE-пациентов был позитивным при отсутствии быстрого прогрессирования опухолей. По её мнению, Сиролимус бесполезен для больных с активным ростом этого рака, но при медленном течении способен стабилизировать состояние.
  4. Выражена надежда на иммунно-таргетную работу по включению EHE в перечень реакций белка-иммуноглобулина PD-1, способного распознавать раковые клетки. (Ура! — прим. перев.)
  5. Всё ещё актуальна проблема неверной диагностики EHE. Принято решение о формировании списка центров саркомы, имеющих свой опыт в такой диагностике.
  6. Существует необходимость в комбинировании EHE-диагностики и гайдлайнов для менеджмента. Доктор Рубин взял на себя роль координатора этого проекта. Эксперты по саркоме примут участие в разработке мануалов, либо как минимум, перечня научно-исследовательских вопросов для проведения клинических испытаний на основе строгой фактологии. В течение года будет проведена однодневная конференция для обсуждения принципов научных разработок и клинических исследований уже в деталях.
  7. Было краткое обсуждение интервенционной процедуры необратимой электропорации, IRE (по сути, нетемпературной абляции), как перспективного местного вмешательства при печеночной форме EHE. Это относительно новый метод лечения, поэтому присутствовал минимум клиницистов, имевших здесь хоть какой-то опыт.

Участники

  1. Брайан Рубин — кливлендская клиника, наиболее плотные исследования.
  2. Скотт Шютце — мичиганский университет, Анн-Арбор.
  3. Сет Поллак — центр рака Фреда Хатчинсона, Сиэтл.
  4. Сильвия Стачиотти — национальный опухолевый институт, Милан.
  5. Джонатан Трент — онкологический центр Сильвестра, Майами.
  6. Брилин Вилки — онкологический центр Сильвестра, Майами.
  7. Роберт Бенджамин — центр рака доктора медицины Андерсона, Хьюстон.
  8. Кристиан Мейер — больница Джона Хопкинса, Балтимор.
  9. Дэвид Томас — центр рака Кингхорна, Сидней.
  10. Джейш Десаи — онкологический центр Питера МакКаллэма, Мельбурн.
  11. Робин Джонс — королевский госпиталь Марсден, Лондон.
  12. Дениз Рейнке — административный директор SARC.
  13. Джейн Гуткович — директор по исследованиям, Фонд EHE.
Логоперс