15 заметок с тегом

Поликлиника 108

Часа через четыре окажусь в 45 поликлинике, головная на районе. Станут делать томографию с внутривенным контрастом. Ту, которую, по мнению компетентных медчинарей, делать бесплатно в поликлиниках нельзя, «страхование не покрывает».

Но оксиморон медстандартов живёт лишь в их мечтах, а ощутимые пердаками статьи и животворящая аббревиатура «МЭС» — в реальности. Выбор оказался очевиден и, спустя пару лет, был сделан в пользу сохранения драгоценных аналов в своих креслах. После пинка под один, уважаемый в онкокругах, сральник, выбор стал и вовсе уж несложным.

Всего-то пара лет. Хуйня для сотенки-другой тысяч пациентов, обождут. Десяток тысчёнок покамест сдох? Ебать, проблема... Таков уж рак, ага. До чего ж мне нравятся универсальные мантры от щщей бледнохалатных...

Безвременно, под искрами, погибший комп просит обождать монтажа увлекательного кинофильма, с представленим от главврача в качестве центрового сюжета. «Мы же вам не враги, поймите» — называется. Одна серия, кабинетные съёмки, медсёстры не пострадали.

В рабочем названии определиться было нетрудно, разобраться трудно. Но оно есть, это главное:

  • «
  • — Вы на каком основании затянули диагностику на полтора месяца?
  • — А?
  • — С вашими подчинёнными, виновным в создании угрозы жизни и здоровью, определились?
  • — Кто?
  • »

* * *

Сижу, жду семи, трясуся. Спать нереал, релаксы жрать впадлу. Пора бы привыкнуть к херовой динамике рачка, но надежда — сука та ещё. Просто так не отпускает, дразнит «а вдруг попёрло». Может и пральн.

+

Итак. Очаги в лёгких и печени — подросли и увеличились, появились новые. Что до конкретики объёма и динамики, то они прояснятся по факту проведения пары-тройки контрольных сравнений дисков последних томографий. Поеду отдавать, по очереди, двум проверенным рентгенологам. И надо будет найти ещё одного, свежая кровь.

Про письменное заключение рентгенолога из 81 ГКБ, говорить не охота. Писуля откровенно пошлая, на «отъебись» — подробно не расписано ничего, зашкал общих фраз.

Такое не перепроверить — себе в борщ насрать.

Ну ок, тотального прекращения роста пока и не ожидадось. Всё-таки анализы с показателями распада, лейкоцитоза и эозинофильского жора, я стал получать совсем недавно. Нужно продолжать лечиться, двигаться и ждать следующих обследований. Пока же, сокращу частоту анализов крови до раза в неделю, чтобы исключить риск ошибок.

Врачишки

2-й онкодиспансер, как и метрополия 62 МГОБ — помалкивают. Не звонят, не пишут. Причём, дословно: лечащий врач Афанасьева тупо не отвечает даже на письменные обращения. Не вызывает и химик Белоногов. От говнарей типа завдиспансером Радлевича и стеснительного рентгенолога Воронова, каких-то вменяемых шагов и не ждёшь, но могли хотя бы формально отписаться, чтобы не ждать в гости прокурорских. В общем, развлекаются в меру своей упоротости, «врачи» наши.

На запрос к главврачу МГОБ 62, вместо выкинутого за шкирку Махсона, ответил его последовать Каннер. Этот решил вообще не заморачиваться фигнёй типа факт-чекинга и кинул мне письменный ответ, сняв «факты» со всех прежних сказок.

Речь о тех песнях, где я, оказывается, как-то неправильно общаюсь с этими дегегератами, внезапно не являюсь на несуществующие приёмы и, разумеется, отказываюсь лечиться. Последнее — любимая фишка этих подоночков, встречается наверное у каждого из пациентов. Второй год меня не вызывают, не отвечают на обращения, но «отказываюсь лечиться» исключительно я.

Почему бы и нет? Прокатывало же у них ещё и не такое. Другое дело, что не в судах, по которым меня предполагалось затаскать, параллельно оттянув проверки своих забавных медучреждений. Но решения судов в мою пользу, им настолько же без разницы, насколько будет отсутствовать контроль за исполнением их решений.

Мне дарили машину с мышами в багажнике и смартфон на восьмое марта, я с детства принимал подношения лёжа симулируя бугорок градусника и видел рукописную клиническую картину своей шизопатии, оказалось нет. Не рукописной. И да, я знаком с зарплатами в конвертах, но не представлял, как в них себя чувствуют анализы крови (два вида) и писек.

И даже теперь не знаю всего. Нельзя быть уверенным хоть в чём-то, когда у завполиклиникой всё только началось. Слить полчаса на переговоры с замглавврача о существовании электронной почты как таковой и ещё одной у пациента, потом десять минут восхищаться моей дикцией, аккуратно выводя «антон-собака...» — это значит раздвинуть горизонты и пуститься в полёт, сначала сама, астрал вдогон.

И в оконцове, вопреки всему, родить из этого бумажный конверт, два литра бензина и полчеловекочаса курьера в виде завтерапией — 190 см, гитара (не читай это, я всё объясню), блонди копной хоть под дождём.

—  Как?!

С опаской тем не менее благодарен.

Все в травматологиях валяться будете. Хлявщики.

А то ишь — медицину им бесплатную, да ещё дороги ровные. Быдло ватное. Сраця не порвёця?

Любому овераттестованному менту давно ясно — самая неебическая хуйня всегда стартует с мелочей. Но то мент, а то завполиклиникой 108 — Курпилянская.

Отстаньте от тётеньки, ей на последнее полушарие высшее образование давит, а вы к ней со своим льдом на пешеходках. Какие в пизду — дорожки? В какую нахуй в поликлинику? Какие, к ебеням собачьим, деды и бабки на разъёбанном опорно-двигательном аппарате? Тётенька мыслит глобально, от заяв отпиздеться не поспевает!

—  Ах оставьте вы меня, оставьте...

* * *

да знаю я знаю...

Сходил сегодня в поликлинику за очередным мешочком пилюлек, «на десять минуток забегу, погоди в машине». Час прошёл, на всё-про-всё. Остоебало, оформлю соцопеку, пускай патронат хуярит — сам уже не могу там находиться. Закинул риторический вопрос в полуофициальное здравохранное фэйс-комьюнити, пускай минздравовские помониторят. Ток премодерацию хер пройдёт наверное.

  • «Можно ещё пару тысяч раз погадить на голову Минздраву, но людей по часу в поликлиниках держат заведующие, а не оптимизаторы министерские. Ни одной не встречал, которой её курятник был бы по клюву. Ни одна не способна на самостоятельное решение.
  • Двенадцать минут на приём? Это для терапевта, а не для тебя. А прогуляться по этажам, чтобы тебе заверили пилюльки во всевозможных журналах? А сгонять к кудахтающей полузаму для её закорючки в рецепте? Инвалид первой группы? Онкология и боли? „У нас так положено“.
  • Смех в том, что речи нет о закорючке на трамадоловом рецепте, так забирай. Зато на моднолекарственном — ковыляй, жди под дверью, отмечайся.
  • Где можно почитать мемуары завполиклиникой „Как я годами разнашивала жопу под кресло с халявой“? Любой, разницы нет».
Вас много, я одна

upd

Одобрили, вэлком.

И старые истории.

Нормальный врачебный ход, да? Навести фотик на моник, ебануть цифровой снимок объективом и... отправить по электронке. Врач. Врач сука. Врач — существо с высшим ебать образованием такую хуйню творит.

Сразу, по онкологии: динамика приторможена, но в наличии. Моё экспертное мнение говорит за инерционные процессы. Сознание вообще молчит, оно купаться хочет. И еды. Желательно без трамадола. Так что, блут унд боден, борьбища продолжится ещё какое-то время.

Тем временем, в рентгенологию ненаглядной поликлиники 108, поставили новые Тошибы, не заменив халдей-стайл короны у персонала. Посменно щёлкающие спуском врачи-рентгенологи, как на подбор — родом из тридцатых. Так-то им и до своего тридцатника ещё тянуть, но про электрификацию средств связи не слышали.

Ну поработал я какт на этих аппаратах нимношка, знаю — чё да как. Да и без меня ясно, что изначально задумывались на цифровой формат неебового разрешения. Из него файл переслать — как этсамое.

—  Больной, всё, закончили.
—  Спасибо. Запишите пожалуйста имэйл, перешлёте мне снимки.
—  Мы ничего никому не пересылаем. Плёночку получите.
—  Вас кто-то ограничил в технологиях? Смотрите, там проводок к компу идёт, а комп в сети. Есть проблемы? Давайте, я сам за пару сек отправлю.
—  АААААААА!!!!!! ААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! АААААААА!!!!!!
—  Ну понятно. Вы хотя бы руководству моё пожелание передайте.
—  Идите и сами передавайте!
—  У тебя с головой беда, врачишка? 323-ФЗ не про тебя, королевна?
—  ААА!!!!!! ААААААА!!!!!!! ААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
—  Ок.

Если врач доковылял карьерным ростом до кабинета в Нерезиновой, но превентивно и с натугой слона срёт на это место, то как врачу не посодействовать? Настолько неуёмное желание свалить обратно, не может остаться незамеченным.

Ещё цирк. На требование принять заяву, завполиклиникой, сразу выхватывает айфон, трещит затвором и вызывает охрану. Там своя атмосфэра, у Курпулянской это обычай. Охрана в курсе за её психозы и тупо маячит в диапазоне видимости, скучая в потолок.

Через неделю (ааааааа), после пинища из Депздрава, на почту прилетают четыре кадра. Храните их для истории. Цифро-аналоговый сука формат.

Что ни выход, то клиника.
Такая сука поликлиника.

Сегодня пошёл десятый день после обращения в родную 108 поликлинику по болякам. И только после сытного пинка в виде толпы заявлений в надзорные, что-то сдвинулось. Всё-таки синдром вахтёра — диагноз дипломатичный, забрутфорсить сложно. Дело осложняется тем, что им страдают многие замы и завы, к которым и подойти-то можно разве что на расстоянии звука истерики и через бой с охранниками.

Зато, при делах считают себя все, хотя бы тут порадуемся.

Вощм, сегодня пошёл десятый день с момента обращения по болякам в родную 108 поликлинику.

Заведующую поликлинической терапией я сразу предупредил о том, что «по-плохому» — это пинок под зад и доставка на дом. Коронованную заведующую такая постановка вопроса переклинила, но по-хорошому она сразу не захотела. А это уже не мои проблемы. В итоге я имею то, что положено, хоть и с дикой задержкой:

Не бузил бы — не имел бы ничего.

Теперь плюсы. Сегодня услышал голос своего участкового терапевта, впервые за год. Оказалось, что Латыповой только-только сказали про меня, такой вот прикол. Вообще, эт штото: скрыть факт болевого синдрома у онкопациента участкового врача от этого врача. Чем сотворить это, лучше бы они врубили над дверьми неон «Все ушли на фронт»: отсидеться и сплавить меня по скоряку, было бы куда умнее, и для завотделения Ворокосовой, и для завполиклиникой Курпилянской.

На другое утро после моего посещения, главкуры поликлиники не придумали ничего лучше, чем по максимуму затянуть процесс. А в дополнение к этому, сотворить единственное, на что способны троечницы — выставить участковую Латыпову крайней. Тут я не преувеличиваю: попытки дозвониться до куриц, говорили о занятии ими глуховой обороны в ожидании ракет. Ракеты пришли, насесты освободились.

Латыпова — крепкий полевой врач, что означает постановку цели и её выполнение. Например, не застав меня дому, скинула Трамадол и направление на обследование моему соседу. Признателен, иначе пришлось бы начинать всё сначала.

В сравнении с замысловатой многоходовчкой сотрудниц отягощённых должностями, её работа — это Работа. Понять «главных терапевтов» конечно можно: ведь это было непреодолимо трудно — ещё в день обращения, вхерачить Антошечке пару кубов Мовалису, шлёпнуть пару печаток на бумажку, да и отправить, с богом — просвечиваться рентгенами и откачивать всякое из больнючего плеврального мешка...

Но каждый развлекается в силу своих фантазий, понимать надо. Кому-то развлечения — беготня по Росздравнадзорам и штрафные отписоны страховщикам.

* * *

С чего кур переклинило? Всё просто: кур не признали. С кур, которых не-просто-же-так назначили главврачами, посмели требовать. На этом фоне, любые проблемы надоедливых пациентов сразу сдвигаются на туманный задний план и идут лесом. Кстати поэтому пилюльки принесли без рецепта: ну нельзя чтобы всё порешалось сразу, не положено.

Друзяки!

Всё ок, держусь! Во-первых, всё терпимо — это не совсем уж те самые боляки. Во-вторых, вы не оставляете и я кушаю на ночь сладкое. В-третьих, вся психнапруга позади: я почти уверен в виновности плеврального выпота и почти готов проткнуть себя перед двумя зеркалами, чтобы уже всё утекло и снова не болело. Но не буду, а то заругаете. Сгоняю к врачам, благо полно вменяемых хирургов.

На то и дняв

У меня здесь три-четыре длинные записи с ракообразными хрониками, вида «одна запись — очень много дат». Но чтением формата «תּוֹרָה‏», увлечены даже не многие из следователей, чего уж о друзяках и погружающихся в тему. Надо исправляться, не умничать и постить хроники боляк в общем потоке. Сам же лайкал теговую навигацию как выручалку при сильном ветвлении тем, и сам же её регулярно задвигаю, ветреник. Наверное больше не буду.

Ок...

Июль — Август — Сентябрь — Октябрь — Ноябрь — Декабрь — Январь

Целый отрезок пунктира жизни, конспектировал заметками «сегодня съел хурму». Попытки в неё вернуться — целый квест. Буду заполнять пробелы, день за днём.

6 февраля 2106

Сегодня шестой день устойчивой и непроходящей боли, хоть отдельный дняв под неё заводи.

Поначалу высадился в мандраж, депресс гнул часа два. Вот оно... Приуныть было с чего: припёрло всё-таки в правом подреберье, где печень сидит. Разозлился, сразу начал вспоминать анатомию, движение жидкостей. Не, ни фига не оно — не те «раковые боли», да и не с чего. Лечусь я всё же исправно, ни дня на перерыв.

Светлана Святославовна, почти год назад, предупреждала о выходе жидкости в плевральную полость через норы, прогрызенные крабиками. И о том, что вот это всё будет болеть. Абсолютно такие же болевые, были у меня после операции по поводу забора биоптата из лёгких и йейца в МГОБ-62. Ни вздохнуть глубоко, ни чихнуть почеловечьи. Хороший хирург Брагин мне тогда принёс игрушку — замысловатую дудку с шариком. Дуть полагалось, не давая шарику опускаться, тренировка смятых лёгких. Ходил и дул, в сопровождении точно таких же боляк. Боляк становилось всё меньше, дышалось спокойнее, хорошая игрушка. Короче, мерцает надежда на непечёночное.

Ещё за жидкость говорит факт угасания боляк по мере расхаживания с разбеганием. Вот реально — движ помогает. Привет, велик. Так же, пользуюсь и прошу Владимира Владимировича вернуть мороз, лёд и конёчки, спасибо.

Вообще, скапливающуюся жидкость можно сливать. Насколько знаю, насколько сам принимал участие в операциях, банальные проколы делаются тем же тубикам, на регулярном потоке. А я чем не тубик? Запишусь, схожу, может сразу дадут направление на просвет с откачкой.

А пока полноценно жить исправно спать, дают лишь двести миллиграмм Кетонала. Нам оно не надо, побочек егоных, нам Трамадолу подайте. А ещё лучше — боляку извлеките. И два гамбургера с луком от Новикова.

Врачи

Про поход в 108 поликлинику за обезболиванием и диагностикой, уже было.

Но трешака врачам видимо мало, поэтому было и продолжение. Ничего нового, та же клоунада — через день, по моему обращению на Горячку +7 (964) 567-18-92, а заодно и по факту банального обмана врачом Гах насчёт выписки Трамадола, прислали своего вызывного врача Доржиеву. У той даже на инъекцию смелости не хватило: чисто послушала, по напоминанию медбратика-ънтошечки помяла ему пузико, поставила галку о вызове и слиняла.

За всю неделю, так и не чухнулись — ни моя участковая Латыпова, ни мой главтерапевт.

Позвонил на +7 (499) 153-63-30 в головную 45 поликлинику, там главврач у нас. Его, понятно, не было, такшт поинтересовался у замглавврача Евгения Викторовича Гладких — что всё это было. Тот разохался, мамой поклялся разобраться и успешно свалил на выходные парить свои нежные булки, насрав на всю симптоматику с динамикой, #тожеврач.

Пока дружу с Кетоналом, но жидкость сама конечно внезапно не рассасывается. Чего тянут «медики» — в принципе ясно. Диковато, но ясно.

а как я хотел?

—  Здрасте, болею всяким. Не мальчик, могу и почихать пущепрежнево. Обследуйте и приговорите. Вот тут болит, третий день на сне пунктиром.
—  Вы за Трамадолом пришли? Это вам к онкологу.

Тут меня нужно понимать правильно — я не против ясновидения, его природа и физика ясна. Среди меня вообще принято быть на понимании, возрастные/гендерные тоже учитываю. Но что б эдак, сходу — и диагноз, и желания... Где ж вы раньше были?

То есть теперь знаете — где раздают, да? В родной сто восьмой поликлинике, нынче уже «третий филиал сорок пятой медсанчасти», страна готовится к победам на фронтах.

—  Не, товарищ Ворокосова, мне б ещё тока понять свои желания. Желательно без гаданий. Такие услуги имеются?
—  Алё! Нет, не вам, видите разговариваю! Снимайте всё до пояса. Да вам больной! Вы что тут устраиваете? Видите к вам обращаюсь!

Наседка из неё так себе. Сорокет ещё вряд ли, но на ровесницу революций вполне потянет. Ей бы в Тай путёвки три подряд, но окружные старшаки сами знают — кому нужнее, не жалеют кадры. До неё, и кстати в том же кресле, годами рулил воневрач Фоменко. Тот случай, когда сравнить есть с чем. С кем.

Выхожу подышать в коридор, очередь на диких шарах — чё у них там? А там всё как в курятнике, врачи друг с дружкой строго на голосе, за обычай. Я годами тоже удивлялся на все эти инкубаторы — еирцы, больнички, школы... Привёл гаспоть, озарило: они ж ещё шестнадцатилетними-вновьприбывшими, как на вокзале паравозаме оглушённыма, так и не отходяшши. Чист про запас, вдруг снова чё рядом загудит, ещё получку пропустишь.

—  Вы сосредоточьтесь. У меня бобоньки неясной этиологии, зато на удивительной динамике. Я тут у вас щас реально на болевом побелею, а вы ещё в девяностом забыли — под какое ребро адреналином питаются. Вы меня оздоровите парой кубов чего-то нестероидного, нагрузите листочком с шифром, отправьте в районную обуховскую и забудьте, как и родными не были.

Вмиг всё пришло в движение, циплаки оттеснены назад, нажаты кнопки. Вызваны были все, яйцо тут пришло учить, ага. О болях забыто, попран корпоративный интерес.

Я уже потом прикинул — консультации скольких клуш потребовались главтерапевту Ворокосовой Елене Леонидовне — главному, Карл, терапевту 108 поликлиники Москвы. А на тот момент ей грезилось одно — накидать мою жопу анальгином и свалить домой, дело шло к семи. Для этого и слетелся консилиум. Успокоило очевидное — специалист на специалисте, в диплом не смотри: Предигер, Какоева (этого специалиста не помню точно, путаюсь в них)... Одна орёт что б по кабинету не ходил, другая убеждает в непогрешимости «врача», все при деле.

Давайте тут ещё раз, для пропитки трэшем.

По заверению самого же главтерапевта, моё состояние и причина обращения — было строго онкологическим. Бог с ней, с диагностикой, фиг с ними, с десятками других возможных причин — слово «онкология» поликлинических кур нахлобучивает надёжнее размоченного в водке проса и остальных стеснительно сунутых в дар шоколадок. И вот это всё, по её мнению, обязано купироваться парой кубов анальгину.

Причём — раз и навсегда, заодно излечив и причину. Потому что о направлении пообследоваться, клюв даже не крякнул. Это ответственность, это не для «врача».

Впрочем, как и всё, связанное с синаптическими всеми этими связями. Потому что утра вечера мудренее, потому что доходить стало где-то к одиннадцати следующего дня. На мобиле пропущенные ушли во второй экран и поликлиника включила тяжёлую артиллерию домашнего номера. Угли в тлеющем кресле ещё и не на такое подвигнут. Сейчас к премиям вообще стали как-то нетерпимее всюду, депздравовским и вовсе западло ломать себе показатели из-за слабо соображающих терапевтов. Заявления-то отрабатывать надо. Тем более, что и омбудсмены какие-то звонить начали...

—  Трамадол мы вам конечно же выпишем. Разово. Сегодня же. А потом за ним строго к онкологу.

Это уже исполняла смена, «врач-методист», Гах ей фамилие. Политруков ещё Сталин убрать не успел, война все процессы тормознула, теперь разнообразию жрущих должностей не удивляемся.

—  Это... Панама, белые штаны, майка-сетка, газета в трубочку и портсигар с колумбасом под завязку — не вопрос, остаются розовой мечтой на старость. Но я пока в уме и к сильножарящим настроен скептично. Для начала, вы мне сошлитесь на норму права, где прописано «разово» против «сколько понадобится», а потом расскажите — во сколько скоряк повезёт мою тушку за очередными миллизивертовыми в родную пятидесятую гкб.
—  Вам нужно обратиться к вашему онкологу, всё там.
—  Гаспоть... Посвятите в свою секту, можно сразу на тридцатый градус, нос-рубильник. Нельзя ли как-нибудь закрыть вообще всё, кроме онкологии? Было бы счастье минимализма на питании изъятыми органами.
—  У вас там лечащий врач.
—  Лечащий — чего?
—  В общем, я не знаю. Вы тут приходили, скандалили...
—  С неотложной помощью у вас всё?
—  Вам доктор нужен?
—  Хватило бы врача, до свидания.

А врачишка так и не пришёл никакой. Пускай теперь вешаются как махсоны.

Хорошо, что человечеству ведомы истинные пути выздоровления...

Предыдущая часть | Другие дневники по онкологии: Вотриент — Пазопаниб | Кверцизин
__

4 июня

Сдал в Артисмеде контрольные анализы по CD и клинике. Придут результаты — будем сравнивать с такими же, десятидневной давности для выявления эффективности приёма Кверцизина.

К 11 часам пошёл на назначенную компьютерную томографию в Онкодиспансер №2. Клоунада с тремя тысячами рублей продолжилась. Наглухо затюканный врач-рентгенолог Воронов так и не смог ответить на вопрос — отказывается ли он проводить обследование в соответствии с назначением врача Строяковского на условиях бесплатного медицинского обслуживания или продолжает настаивать на необходимости оплаты мной трёх тысяч рублей за контрастное вещество. Сначала Воронов пытался всучить мне какую-то бумагу, которую — то ли главврач 62-й МГОБ Махсон, то ли главный по бумажкам онкодиспансера Радлевич — подготовили в ответ на моё обращение в Минздрав об этом вымогательстве. Но бумажка не мне, а в Минздрав, мне она не нужна. Тогда Воронов стал связываться с Радлевичем. Через пару минут прибежал радостный и заявил, что мне в 409-й кабинет. На что я его огорчил своим нежеланием тратить время на его начальника, ничем не участвующего в моём лечении вообще и никак не причастного к процедуре конкретно. «Но вас там ждут, чтобы всё объяснить», пытался осчастливить меня высочайшим вниманием своего начальства Воронов. Пришлось просветить врача в том, что Радлевич — это его сюзерен, если ему так угодно. А мне он — ноль и пускай сам приходит, раз надо. На что, врач Воронов заявил, что без распоряжения свыше, выполнять положенную и жизненно необходимую процедуру, он не будет.

А мне это КТ реально и срочно надо сделать, чтобы начать курс приёма Пазопаниба, без которого моя опухоль будет расти и убивать. И этот «врач» в курсе дела. Ок, по сути возникновения конфликтной ситуации, я вызвал наряд полиции и сел писать заявление.

Пока ждал, Радлевич прислал на базар шестёрку — баритонистого менгрела Берая, на парфюме, отглаженного, тяжелее бумажки не державшего. Начав с попытки ознакомить меня с не мне адресованной бумажкой, ранее демонстрировавшейся Вороновым и внагляк заявив о чисто рекомендательном, но якобы вовсе не обязательном характере назначения процедуры врачом Строяковским процедуры «КТ с в/в контрастированием», Берая не встретил понимания с моей стороны его развода, расстроился и совсем раскапризничался. Стал петь про охрану, накидывать себе веса причислением к цеху сорокового градуса «мы» и наконец слился в двери — поминая всех пациентов, ставших очень умными, и оставив Воронову туманные инструкции на мой счёт.

Я дождался наряда, отдал заявление с копиями направлений на КТ полицейскому 018780, созвонился с юристом и пошёл платить 3000 рублей в кассу онкодиспансера. И КТ сделал, и чек на руки получил для суда. А Воронов, проведя процедуру на незаконно стребованные денюшки, стал расслаблен и мил. Я отдал ему диск с прежнего апрельского КТ для сравнения, получил приглашение быть завтра к двенадцати за результатами и отбыл. Завтра поглядим — что там мои крабики вытворяют, динамически.

5 июня

С утра из УБЭП-а САО звякнул товарищ полковник, занимающийся делом о вымогательстве в Онкодиспансере №2 САО Москвы, схожу к нему, доказуху отнесу. Дело затеяно с подачи мной обращения в ГУВД, после известных событий конца мая, когда медсестра рентгенолога врача Воронова в коридоре отделения томографии требовала от меня оплаты 3000 рублей в кассу — за контрастное вещество для уже давно назначенного проведения компьютерной томографии с внутривенным контрастированием. Кафка где-то рядом. События имели своим продолжением описанное под заголовком выше, от 4 июня.

Но сегодня я погнал туда же, только за получением результата таки пройденного обследования. Воронов вручил старый и новый диск, сразу порадовал новообразованием третьего очага в печени 0,6 см и отсутствием динамики роста по лёгким. Ок, Кверцизин действует более, чем явно. Теперь бы ещё до печени добрался и тогда совсем хорошо. Затем, Воронов сообщил о плевральной жидкости и о том, что её легко удаляют пункцией. При этом, посоветовал обратиться к почему-то химиотерапевту, якобы потенциально заинтересованному в этой жидкости, как в объекте исследования.

Это показалось странным и я решил посоветоваться с Афанасьевой, моим в общем-то онкологом, работающим в том же диспансере. Отсидел очередь, зашёл, всё ок, беседуем. Задаю вопрос о жидкости и чё с ней делать, отвечает «лечить Пазопанибом». Опа... Это как, спрашиваю, лечить плевральную жидкость сосудистым лекарством? На это Светлана Святославовна внезапно вываливается в дичайший батхёрт, заявляет о трудности общения со мной и выбегает из кабинета. Через пять сек забегает обратно, садится на место и ставит рядом с собой коллегу, тихую как мышь. Типа «поприсутствуйте». Я вот тут не понял — то ли Афанасьевой обо мне напели Махсоны, Радлевичи и примкнувшие Берая, велев фиксировать все случаи неудобных вопросов, то ли она сама уже работку не тянет. Так или иначе, вопрос о профнепригодности она себе уже поставила, наплевав на принцип соблюдения врачебной тайны, пускай дальше сама думает и общается на эту тему со старшими товарищами из надзорных.

А восьмого у меня врачебно-трудовая экспертная комиссия там же. Ещё увидимся.

8 июня

Двадцать первый век принёс меня и толпу страждущих всего лишь для записи на комиссию. Принёс на своих электронно-вычисленных крыльях. У железных ворот комиссии народ пишется аж в две очереди — одна для просто отдать документы и придти через месяц на саму комиссию, другая для пройти её. Потом нарисуется ещё и третья — забрать справку об инвалидности. Но это будет потом. А пока я еду обратно домой, извещённый о необходимости зайти через месяцок.

Пойду поищу в интернетиках — где у них кнопка. Месяц я ждать явно не буду.

9 июня

Мыслечтение работников инвалидской комиссии зашкалило и материализовалось в телефонный звонок с утра. «Мы решили немного подвинуть вашу очередь, тут нам сообщили, мы подумали, там настояли, здесь трали-вали, в общем приезжайте прямо сейчас». Святой истинный Кот — у меня никого нет в Министерстве распространения инвалидностей, оно всё само. Ок, съел Коринфара (химио-таргетно-терапевтический Пазопаниб стабильно нагнетает давление до 160 — 170), сгонял и получил две розовых справки о том, что я отношусь к первой группе, плюс — индивидуальную программу реабилитации. Судя по ней, я ни в чём не нуждаюсь. Это будет тема для отдельного разговора с чинарьками в халатах, при котором нужно будет учитывать факт выдачи им годовых премий за утаивание от белезных тех или иных полагающихся им аппаратов и процедур. Войнушка на войнушке.

11 июня

Химиотаргетный Пазопаниб, как-то без разминки и по-гитлерчекски, дал по почкам. Очень тянущие боляки, очень отдающие аж в бёдра. И это на фоне стабильного давления 170×120. Буду самостоятельно решать с этой пилюлькой, планомерно направляющей меня куда-то не туда, да ещё поперёд рака-батьки.

Отъел капсулу Кетанола и через час погнал в Пенсионный фонд. Чтобы стать пенсионером с книжечкой. С налёту не стал: пенсионные тётеньки включили свою тему «мы не знаем — из чего начислять, у вас много стажа за девяностые, ой-ой, несите справки». Надоело быстро, написал заяву, чтобы сами справки искали и свалил. Потом послушаю оправдания — на каком основании не назначили социальную пенсию до получения ответов по справкам.

14 июня

С Пазопанибом окончательный вопрос будет решён завтра. Жить пилюлька явно не даст. К химику идти с этим вопросом — никакого смысла. Мне уже однажды сказано, что для меня ничего нет.

16 июня

Прервал курс таргетной терапии два дня назад. Состояние намного интереснее, можно хотя бы сражаться дальше. Давление ещё продержится какое-то время, я думаю.

Отвёз стёкла своей биопсии на контрольное гистологическое исследование, за тыщу рублей. Будем посмотреть — то ли во мне сидит вообще. Послезавтра повезу диски с компьютерных томографий. Слишком уж часто, в процессе обследования, во мне находили и теряли очаги, сомневались в арифметическом знаке динамики роста опухоли. Надо, чтобы специалист глянул — во-первых, один и тот же, а во-вторых, опытный.

Смена формата записей

Начинаю вести болезные хроники общем потоке записей, согласно смыслу дневника. А то путаница и разматывание свитков.

  • Контактное лицо (пациент): Антон Владимирович Шигаев, 1972, рабочий.
  • Адрес для писем: 125502, Российская Федерация, город Москва, улица Лавочкина, 54-1-110.
  • Телефон, имэйл и сайт: +7 (926) 528-36-93, anton@shigaev.com, shigaev.com.

Законодательство России гарантирует онкобольным своевременную, квалифицированную, бесплатную медицинскую помощь. На деле происходит иначе: москвича, рабочего А.В. Шигаева, система выбросила на улицу умирать, как только у него, 15 марта 2015 года, случайно были обнаружены «метастазы» в легких, оказавшиеся потом редчайшей, но излечимой формой рака.

—  С 15 марта 2015 года, я веду борьбу не только с болезнью, а с людьми, которые всеми силами затягивали моё обследование. В онкологии, нет диагноза — нет лечения. Диагноз может поставить только гистолог, — рассказывает Антон Шигаев. — Вместо того, чтобы направить меня к хирургу, который может взять образец ткани для этой диагностики, некоторые люди, носящие белые халаты (видимо, по ошибке), затягивали процесс диагностики. Мне пришлось бороться за жизнь самому. Я смог добиться нужного обследования только 9 мая 2015 года.

Это значит: почти за 2 месяца с момента обнаружения у меня тяжелого заболевания, я не получал медицинской помощи в полном объёме.

Оказалось, что у меня редкая форма рака — эпителиоидная гемангиоэндотелиома (лёгких и печени — в моём случае). Это многоочаговый по своей природе процесс, он может проявляться в разных органах одновременно. Таких больных в онкологии — один на миллион. Без лечения этот рак убивает, в среднем, за год. С лечением же, высок процент выживших даже в течение пяти лет.

Вчера, 25 мая, я получил назначения. Чтобы начать лечение, мне необходимо купить очень дорогой препарат (курс на месяц стоит более 100 000 рублей), либо продолжать войну с системой, добиваясь положенного мне по праву бесплатного обеспечения жизненно необходимым лекарством. Но я не прошу денег. Я буду бороться и готов помочь другим онкобольным, столкнувшимся с равнодушием, очередями и мздоимством. Чтобы рассказать о своем опыте, мне нужна помощь прессы.

Я продолжу добиваться строгого соблюдения своих законных прав, не только ради себя и своей жизни. Ради пожилых людей, ради молодых мальчишек и девчонок, у которых система, затягивающая диагностику и лечение, крадёт годы, месяцы, дни жизни.

 
Ctrl + ↓ Ранее
Логоперс