4 заметки с тегом

Томография

Часа через четыре окажусь в 45 поликлинике, головная на районе. Станут делать томографию с внутривенным контрастом. Ту, которую, по мнению компетентных медчинарей, делать бесплатно в поликлиниках нельзя, «страхование не покрывает».

Но оксиморон медстандартов живёт лишь в их мечтах, а ощутимые пердаками статьи и животворящая аббревиатура «МЭС» — в реальности. Выбор оказался очевиден и, спустя пару лет, был сделан в пользу сохранения драгоценных аналов в своих креслах. После пинка под один, уважаемый в онкокругах, сральник, выбор стал и вовсе уж несложным.

Всего-то пара лет. Хуйня для сотенки-другой тысяч пациентов, обождут. Десяток тысчёнок покамест сдох? Ебать, проблема... Таков уж рак, ага. До чего ж мне нравятся универсальные мантры от щщей бледнохалатных...

Безвременно, под искрами, погибший комп просит обождать монтажа увлекательного кинофильма, с представленим от главврача в качестве центрового сюжета. «Мы же вам не враги, поймите» — называется. Одна серия, кабинетные съёмки, медсёстры не пострадали.

В рабочем названии определиться было нетрудно, разобраться трудно. Но оно есть, это главное:

  • «
  • — Вы на каком основании затянули диагностику на полтора месяца?
  • — А?
  • — С вашими подчинёнными, виновным в создании угрозы жизни и здоровью, определились?
  • — Кто?
  • »

* * *

Сижу, жду семи, трясуся. Спать нереал, релаксы жрать впадлу. Пора бы привыкнуть к херовой динамике рачка, но надежда — сука та ещё. Просто так не отпускает, дразнит «а вдруг попёрло». Может и пральн.

+

Итак. Очаги в лёгких и печени — подросли и увеличились, появились новые. Что до конкретики объёма и динамики, то они прояснятся по факту проведения пары-тройки контрольных сравнений дисков последних томографий. Поеду отдавать, по очереди, двум проверенным рентгенологам. И надо будет найти ещё одного, свежая кровь.

Про письменное заключение рентгенолога из 81 ГКБ, говорить не охота. Писуля откровенно пошлая, на «отъебись» — подробно не расписано ничего, зашкал общих фраз.

Такое не перепроверить — себе в борщ насрать.

Ну ок, тотального прекращения роста пока и не ожидадось. Всё-таки анализы с показателями распада, лейкоцитоза и эозинофильского жора, я стал получать совсем недавно. Нужно продолжать лечиться, двигаться и ждать следующих обследований. Пока же, сокращу частоту анализов крови до раза в неделю, чтобы исключить риск ошибок.

Врачишки

2-й онкодиспансер, как и метрополия 62 МГОБ — помалкивают. Не звонят, не пишут. Причём, дословно: лечащий врач Афанасьева тупо не отвечает даже на письменные обращения. Не вызывает и химик Белоногов. От говнарей типа завдиспансером Радлевича и стеснительного рентгенолога Воронова, каких-то вменяемых шагов и не ждёшь, но могли хотя бы формально отписаться, чтобы не ждать в гости прокурорских. В общем, развлекаются в меру своей упоротости, «врачи» наши.

На запрос к главврачу МГОБ 62, вместо выкинутого за шкирку Махсона, ответил его последовать Каннер. Этот решил вообще не заморачиваться фигнёй типа факт-чекинга и кинул мне письменный ответ, сняв «факты» со всех прежних сказок.

Речь о тех песнях, где я, оказывается, как-то неправильно общаюсь с этими дегегератами, внезапно не являюсь на несуществующие приёмы и, разумеется, отказываюсь лечиться. Последнее — любимая фишка этих подоночков, встречается наверное у каждого из пациентов. Второй год меня не вызывают, не отвечают на обращения, но «отказываюсь лечиться» исключительно я.

Почему бы и нет? Прокатывало же у них ещё и не такое. Другое дело, что не в судах, по которым меня предполагалось затаскать, параллельно оттянув проверки своих забавных медучреждений. Но решения судов в мою пользу, им настолько же без разницы, насколько будет отсутствовать контроль за исполнением их решений.

бгггг... На Барболина ничто не меняется. Сам вид кирпичёвых бабаевских застроек начала того века, из которых сколочена туберкулёзная центробольничка, к ремонтам не располагает. Томографический корпус бодрил своим шифром синдрома врастания в землю зимой, теперь же просто умиляет солнушком и зеленью. Антураж раритетов тоже никуда не вывозится, история.

Я как-то уже упоминал, что у тубиков своя онкология, а по диагностике много резвее стандартной, поимейте в виду на тот случай. В этой избушке мне делали первую КТ. Там же и приговорили.

Делала врач Ирина Александровна Соколина. К ней очереди на запись, для неё нет глупых вопросов, у неё заключение сразу и есть время на разъяснительную беседу для болезного.

Позвонил ей и договорился о контрольном заключении на основании сравнения двух томографий — апрельской и июньской. Потому как у молодого-раннего рентгенолога Воронова из 2-го онкодиспансера, поток больных и три тысячи рублей за внутривенный контраст, «а то не сделаю». А, ну и конечно же «у вас всё хорошо, не волнуйтесь». А когда я волновался-то? бггггггг

Вышло так, как и ожидалось, хотя и не хотелось: «...отмечается увеличение количества мягкотканных очагов в лёгких и уплотнение структуры в видимых прежде. По ходу листков междолевой плевры, стали определяться мягкотканные очаги». Ну и про новый третий очаг в печени тоже указано. В сравнении с брехнёй двоечника Воронова — «...в паренхиме лёгких сохраняются прежними — количеством и размерами — множественные гематогенные очаги» — это как плюс и минус, как минус и плюс. Для больного, внезапно узнать о том, что никакой счастливой остановки роста опухоли вовсе не было, что это была шутка юмора — адовый стресс, даже меня-подонка тряхонуло. А у сотен таких вороновых тысячи таких шигаевых. Да пошёл он.

Три заключения, чисто сравнить. Первое — от шестого апреля, Соколиной. Второе и третье — от пятого июня — Воронова и Соколиной:

Очаги у плевры — это сигнал для их выхода за пределы лёгких, к нервам и болям. Пускай помечтают конечно, но больше забавляют наши онкологические мечтатели, те что из врачей. Например от мрази Афанасьевой (мой лечврач 62-й МГОБ, 2-го онкодиспансера САО Москвы), той что в курсе всего, ни звонка, ни привета. Сиди, догадывайся — на какие лыжи вставать в в надвигающихся случаях, сходи наглядное пособие на стенке почитай.

Так что я не волнуюсь, я озлобляюсь. А с крабиками я дружу и наставляю на путь истинный. В чём они виноватые? Ни в чём, им тоже жить охота, халявщикам.

Посмешить Бога

Четвёртая стадия, терминальная фаза — это не лечится в принципе. Это смешной этап метаний между знахарскими вариантами не только для больного. Онкологи тут тоже подскакивают и давай проявлять цирк изобретательности — даже подрубают, огосподе, иммунотерапию. Вовремя чо. Только мне чего-то не предложат никак, стесняшки эдакие.

Вроде бы при такой клоунаде в организмах и науках, что-либо планировать забавно. Но боженька таки не совсем в теме — кому мечет с пантеонов флаер на лодку через Стикс. Во-первых, я ещё не добрал своей дозы по иммуностимулятору, у меня 40°С не было, что знаменовало бы. Во-вторых, меня увозят на рыбалку в Сталинград, в-третьих, у меня друзяки: подогнали интересную альтернативу по лечилову и стучат копытами в фонды о бабках для применения японских иммунных чудес по месту их производства. Полехче Зевс, релакс Тартарчег.

КТ* прикольная.

Сначала приходишь в центровую противотуберкулёзную больничку на Сокольниках и прёшься от бабаевских зданий начала двадцатого века. Потом грустишь, завидя игровую площадку и детский корпус напротив. Это совсем несправедливо — болеть детям.

Потом идёшь сначала на постановку катетера в вену. Это делают в одном корпусе с болезными. Жмёшься по стене с перепугу (хотя нечего) и щемишься в процедурный кабинет. Там добрая медсестра всё рассказывает про оборудование и показывает штуковины, как будто барыжит катетерами разных диаметров. Потом рассказывает — что будет делать. Это мегакруто, потому что перестаёшь волноваться неизвеснасте.

Потом она выбирает прямую вену и как сунет туда иглой! Очень быстро, ловко и не больно. А на другом конце дырки с пробками, чтобы к ним потом доктор всякое подсоединял. В одну дырку медсестра сразу фигачит с баяна скоко-то кубов Гепарина. А то кровь свернётся и доктору некуда будет лить вкусноэ.

Потом она рассказывает — как попала по жизни её семья, потом она, потом как она попала на эту работу, как не сбить катетер и «ой, давай забинтую, а то свитером заденешь». И прогоняет в другой корпус, где стоит томограф.

Раз томограф просвечивает, то он радиационный и ему положено в другом корпусе. Корпус одноэтажный, врос в землю, его так и называют вросшим. Подходишь к нему, а тебя доктор Соколина Ирина Александровна встречает, говорит «давно ждём». Она тоже хорошая и всё объясняет.

У товарища Соколиной есть медсестра, которая встречает двумя стаканами. В одном невкусный желудочно-кишечный контраст и в другом такой же. «Один пейте, а другой через полчаса». Напару с Иринойсанной удивляются, что пью залпом, не матрос я что ли.

Потом ходишь по коридору, среди таких же ожидающих очереди, и гоняешь по себе контраст приседаниями и нагибаниями. А ожидающие смотрят и так не делают, потому что грустят. А чего грустить.

Скоро приходит твоя очередь и ты идёшь за дверь с радиацией. Так как жёлтый треугольник.

За дверью круто: мега-кольцо, куда тебя будут сувать на лежаке и сканировать всего, много стульев и вешалка. Хорошая медсестра входит с последним стаканом и его тоже надо пить. А ты всё волнуешься — где же настоящий контраст, когда обещан внутривенно. И тут же замечаешь аппарат для американской казни, приделанный к томографу, и сразу понимаешь — а вот же он. Реально он: две большие длинные стеклянные трубки с жижицей, шкалой и краном.

Потом ты снимаешь лишнее (не до безтрусов) и ложишься на свежие салфетки томографического лежака. И чувствуешь себя хорошо, потому что в комнате тепло и проветрено. Приходит медсестра и давай тоже всё рассказывать. Это ужас — сколько раз в день ей приходится. Но она вежливая и всё заранее знает. Поэтому интересно, особенно про волны: «я введу вам контраст и вы почувствуете неприятности в руке и тёплые волны сверху вниз по телу». Во попадалово-то.

Тут же медсестра втыкает трубку от адской машинки в твой катетер. В тебя то есть. И тут же уходит, а ты остаёшься один с томографом, подключенный и ожидающий.

Но потом наступает сеанс и уже не страшно, ведь всё равно он наступил. Нужно слушать томограф, он говорит — дышать, задержать, не дышать и снова дышать. Японский, но по-русски. Потому что врачу надо прицелиться в какой-то твой орган и сфотографировать его. И так много раз, потому что орган у тебя не один, на картинках не видел что ли.

Так тебя возят внутри кольца томографа, туда-сюда. Кольцо большое, чтобы поместился любой человек, даже из фильма Чак и Ларри и даже из Блэйда. И в какой-то момент включают подачу в тебя контраста. Он щипачий, но не сильно, зря только пугали. А потом и правда — становится тепло в горле, а спустя время, ещё в пипиське и где пониже. А потом это кончается. А тебя всё возят и возят в томографе.

Вот закончили тебя возить и приходит медсестра. Думаешь — вот сейчас она из тебя вынет всё и катетер тоже. Но оказывается, надо возвращаться в тот корпус с тоже хорошей медсестрой, где ставили. Это хорошо, потому что заключение врач будет писать целый час, а дождаться надо.

Я иду к процедурной медсестре, снова радуюсь потолкам и коридорам внутри больницы. Прихожу, мы говорим, говорим, чуть всё не забываем. Но она оказывается всё помнит и вынимает из меня катетер, предупредив про кровищу, чтобы я не упал в обморок, нашла барышню.

Начинается кровища из дырки в вене, но где тут барышня. И я увлекательно смотрю на всё и даже снимаю на смарт. Тут же медсестра прикладывает тампон со спиртом и крепко забинтовывает руку, не собьёшь. Уже хочу есть и скорее прощаюсь.

Ухожу есть, чтобы где-то пробыть целый час, пока врач будет писать протокол КТ. Хожу вокруг всей больницы и узнаю, что вход в неё всего один, засада. Зато погулял и вовремя вернулся. Иринасанна завёт к себе в кабинет, где приговаривает, вручает копию приговора и даже диск. И рассказывает — что скачать из интернета, чтобы прочитать файлы. Но головой я уже где-то далеко. Мы прощаемся и тут томография совсем заканчивается.

P.S. Никакого головокружения и вовсе не было, хотя тоже пугали. Усталость была, но это от скуки наверное.

——
* КТ, Computer Tomography.

Пробил себе КТ* через районный Тубик.** Пока доносил до сознания медперсонала диспансера все последствия недополучения мною положенного, наслушался таких оправданий, что почувствовал себя на войнушке. И всюду-то у них развал и оптимизация. Реструктуризация не отпускает, давят и жмут.

Но направление я почему-то получил. Наверное реструктуризирутся по дороге.

С направлением на КТ, у Тубдиспансера совсем нехорошо получилось, некрасиво. Начали две недели назад, бодро, с «ничего не знаем, у нас аппарат сломался», дальше пауза и заглядывание в глаза. Пациент не проникся, глаза отменились, стало не ясно — готов платить или ещё мариновать придётся. Что делает бабский коллектив дальше? Правильно — начинает играть тобой в волейбол, от одной к другой. И тут главное включиться. Потому что игра, на самом деле, в шахматы без уведомления об этом волейболисток. И пока они увлечены и успокоены, следует твой ход конём.

Не, ну кого они лечат про сломанный аппарат? бггг...

Неделю назад, вломившись в кабинет рентгенолога Тубдиспансера, присел в креслице и зачаровался рассказом докторицы о моих перспективах, которых в итоге не оказалось. Ну то есть «тубика, как такового в открытой форме, у меня нет, а диссиминация по лёгким есть. Плюс киста где-то внизу тела. То есть выходит, что онкология, причём в нехорошем запущении. Максимум что может быть по тубику — это нелёгочная форма и это надо проверять».

Мадам так увлеклась, что поздновато заметила распахнутые от ужаса шары присутствовавшей коллеги-фтизиатра. Поняв, что спалила хату, что теперь придётся оправдывать двухнедельное бездействие по нормальной диагностике моей тушки, сходу решила зарядить на «прокатит, не прокатит»:

—  У вас деньги на КТ есть?
—  На отправку заказных писем в Прокуратуру и Департамент Здравоохранения у меня всегда найдётся, вы только намекните.
—  А... м... А давайте так: мы вам дадим направление на комиссию в специальный центральный весь такой центр туберкулёза. И посмотрим, что они скажут.
—  А давайте вы крепче подумаете.

И я пошёл на эту комиссию, желая одного — чтобы меня глянуло как можно больше спецов. Потому как неизвестность сделает из меня интифаду в кубе. Шёл и по дороге прекрасно понимал, что теперь точно попаду на КТ — быстро, бесплатно и без очереди. Потому что теперь у Тубдиспансера более не осталось отмаз. Так и вышло:

А комиссии никакой не оказалось. Дали направку на бронхоскопию и всё. Зато КТ. Теперь ещё дожать онкологов на МРТ, потребовать биопсию всего, что КТ+МРТ покажет и ждать приговора — то ли операция+химия, то ли всё поздно+угар до последнего.

Как сегодня проговорилась нач тубикового филиала, проникшись моими неустанными требованиями, «хочу на десять лет назад, когда больному давалась бумажка с перечнем процедур и он проходил их все в одном месте, за день». А теперь реструктуризация. Нано. Не потребуешь — никто о тебе и не вспомнит. А может и всегда так было, деревья больше не большие.

На самом деле, мало что изменилось. Когда я учился в медухе, у нас уже было большинство тех, кто шёл в здравоохранение, либо на блат, либо осознавая необходимость красть. О сочувствии к пациентам мы не говорили вообще, думали тоже не много. Знаю двоих из группы, кто реально рубится по теме. Всего двоих. Так что удивляться — пустое. Это норма, когда тебя будут зажимать до последнего, а отдадут положенное лишь убедившись, что с мясом вырвешь. О чём говорить, когда онколог онкодиспансера мне онкологические анализы крови не делает, тянет время насрав на растущие метастазы, попутно намекая на платную лабораторию?

Ну ладно — прокуратура, так прокуратура. Это его выбор.

——
/* КТ и МРТ (CT and MRT) — близнецы-братья. В МРТ тебя пихают всего, а из КТ ты весь торчишь. КТ бывает так себе, а бывает контрастный. В вену ширяют контрастом и ты весь контрастируешься на фотокарточках. Чётче, чем без.
** В Тубик первым делом направляют, обычаи такие. Онколог будет истерить «не хочу не буду», пока не докажешь ему, что ты не туберкулёзнай.

Логоперс