4 заметки с тегом

Юнгер

«Изучать заговоры стоит, так как они — одно из неизвестных в историческом уравнении. Впрочем, это касается только низших уровней наблюдения, ибо при тщательном рассмотрении сюда привносятся дополнительные детали. Так в заговорщике, даже если он безумец, открывается индивидуум, который проявляет себя на фоне народных настроений, оппозиций или влиятельных меньшинств. Кроме того, заговору должен сопутствовать успех. У исторического человека есть своя аура, сознание своей необходимости, сила, отводящая роковые удары. Здесь действует правило Наполеона: пока он в плену своей задачи, его не сломит никакая земная власть, но достаточно и пылинки, когда служба его исчерпана. Но как ввести в эту систему Цезаря и Генриха IV?

Заговоры действуют зачастую как стимуляторы, своими реакциями чётче выделяя тенденции, лежащие в основании времени. Как, например, неудачное покушение на Ленина. Когда личность, за коей охотятся, поражают в ее физически выявленное тело — это свидетельствует о грубом мышлении. С веток сбивают почки, но благодаря этому они пробиваются еще сильнее.

У Фиески хорошо выявлено безумие. Саморазрушительная сила такого поступка — слепая сторона исторической ткани, в чьей выделке он участвует. Луи Филипп проносится вдалеке, в сиянии блестящей свиты, в то время как Фиески, в маленькой замаскированной каморе запалив камин, поджигает фитиль своей адской машины, похожей на орган из ружейных стволов. Часть их взрывается;

осколки калечат ему руки и раскурочивают череп, в то время как на улице сорок человек захлебываются кровью, среди них и маршал Мортье. Такие натуры — носители дисгармонии;

следует спросить: адская ли машина взрывается здесь, или сам Фиески? Его долго лечили, а уж потом обезглавили. Сегодня он один из отцов церкви в катакомбах анархии».

Юнгер, «Излучения», февраль 1941 — апрель 1945.

Ну хуй знает.

«Патера, представляющий мировой дух в романе Альфреда Кубина „Другая сторона“, является измученным мечтателем, чьё воображение прерывается приступами эпилепсии. Сам Кубин — совершенно лунатичный тип.

Выхаживание, точнее мучение неизлечимых, даже агонизирующих больных, приобретает гротескно-жуткие черты в атеистическом обществе, которое, как никакое другое, боится смерти и в котором, вдобавок, умирание губится техником. Это — чистилища. А ведь есть более светлые преддверия.

Начиная с известного возраста и в каком-нибудь безнадёжном состоянии, человек должен иметь доступ, по меньшей мере, к опиуму — не как боязливо дозируемому лекарству, а как средству облегчения. Боли исчезают, нарастает свобода. Умирающий — это барон, он стоит выше закона».

Юнгер. Вильфлинген, 29 июля 1979.



*  *  *
Was quillt auf einmal so ahndungsvoll unterm Herzen, und verschluckt der Wehmut weiche Luft? Hast auch du ein Gefallen an uns, dunkle Nacht? Was hältst du unter deinem Mantel, das mir unsichtbar kräftig an die Seele geht? Köstlicher Balsam träuft aus deiner Hand, aus dem Bündel Mohn. Die schweren Flügel des Gemüts hebst du empor. Dunkel und unaussprechlich fühlen wir uns bewegtein ernstes Antlitz seh ich froh erschrocken, das sanft und andachtsvoll sich zu mir neigt, und unter unendlich verschlungenen Locken der Mutter liebe Jugend zeigt.

Восхитительный бальзам
По капле стекает из твоей длани, из коробочки мака.
В сладостном опьянении ты расправляешь отяжелевшие крылья души
И даришь нам радости — тёмные и несказанно тайные, как ты сам.
Радости, которые нам позволяют отмстить небу.



*  *  *
Der Jüngling bist du, der seit langer Zeit
Auf unsern Gräbern steht in tiefen Sinnen;
Ein tröstlich Zeichen in der Dunkelheit —
Der höhern Menschheit freudiges Beginnen.
Was uns gesenkt in tiefe Traurigkeit
Zieht uns mit süßer Sehnsucht nun von hinnen.
Im Tode ward das ewge Leben kund,
Du bist der Tod und machst uns erst gesund.
* * *
Ты юноша, который много лет
Стоит над нашим прахом в размышленьи,
Во тьме являя утешенья свет
И ангелов небесных устремленья.
К печали той, которой горше нет,
Теперь влечет нас в сладостном волненьи.
Жизнь вечную дано с тобой открыть,
Ты — смерть, и ты лишь можешь исцелить.

Ой ну всио. Ещё ты тут будешь...

...мне приходит в голову, что я весьма неполно информирован о многих взаимосвязях последней войны, как будто они лежат в далёком прошлом. Почему Гитлер принял решение захватить Крит, и на что он рассчитывал? Хотел ли он уничтожить англичан, отступивших сюда после ухода из Греции, или взять в клещи Египет — в любом случае, он сначала основательно проредил нашу элиту.

Характерология этого человека важнее знания его идей, которые произошли из характера. Ницше видел в Наполеоне глыбу гранита, поднятую на поверхность из коренной горной породы; Гитлер же, скорее, создаёт впечатление магматического извержения. Вероятно, свою роль играет Овен. Генерал Конрад, которого я встречал на Кавказе в 1943 году, полагал, что у Гитлера отсутствует концентрация на главной задаче — это, должно быть, соответствовало истине.



Юнгер, 04.05.1971. ISBN 978-5-91103-178-7. 30.




Гороскопичностью бытия, одна экзальтированная самодурочка выносила мне моё же ненаглядное детство из моего же подсознательного. Планомерно, частями, жёстким отрицаловом реальности — и от того вечно мечась в необходимости отыскать подменки для заполнения выгрызенных пустот вакуума в хаосе. Этаким, навязываемым своему выблядку, цикличным модусом «война-смысл-жизни-хуй-знает-почему», инкубированные самки джиннов ищут свою половину. До того потеряв её, как им видится, навсегда. Безнадёга педерастии, короче. По-русски звучит как «пидор печальный», вне приоритетов половой идентификации канеш.

Марс, март, морт. Красный, рубедо, рубилово.

У Гребенщикова взвешенные фразы по теме стихотворения. Попадающаяся недосказанность — чисто мастерская, из экономии, без дешевизны навести умняка. Будучи спокойным за тексты, Гребень имеет возможнось оттачивать музьё, оно под стать им — лишённое воды натужных проигрышей. Ей не нужно усиливать акценты фраз, она самостоятельна. От того и приятен как собеседник, таковым воспринимается всю дорогу.

Гребенщиков мне — Эрнст Юнгер в музыке.

Логоперс