41 заметка с тегом

Здоровье

Ctrl + ↑ Позднее

Всегда навещайте калеку

Особенно хорошо глумиться над калекой в условиях дома. Дома калека на расслабоне и не ожидает подстав.

Зима на Николу навалилась под конец и сразу Склифом. То ли старикашка, прикинувшись козелком, ускакал по льдам за сытной студенткой, то ли на ровном месте только и успел подумать в непонятках «вот тебе на». Он не колется, а нам без разницы — результат тот же.

Надколенник в проволочках

Инвалиды навещают калек с известной целью. Инвалидам в одинаре гнить западло. Калеки, понятное дело, негодуэ:

Обездвиженный калека пригоден для селфаков:

Им, кстати, не так гнусно. Их обхаживают котэ:

Их окружает трэш:

И вообще, им доступно многое и даже сверх того:

Поправляйся, скотина!

На то и дняв

У меня здесь три-четыре длинные записи с ракообразными хрониками, вида «одна запись — очень много дат». Но чтением формата «תּוֹרָה‏», увлечены даже не многие из следователей, чего уж о друзяках и погружающихся в тему. Надо исправляться, не умничать и постить хроники боляк в общем потоке. Сам же лайкал теговую навигацию как выручалку при сильном ветвлении тем, и сам же её регулярно задвигаю, ветреник. Наверное больше не буду.

Ок...

Июль — Август — Сентябрь — Октябрь — Ноябрь — Декабрь — Январь

Целый отрезок пунктира жизни, конспектировал заметками «сегодня съел хурму». Попытки в неё вернуться — целый квест. Буду заполнять пробелы, день за днём.

6 февраля 2106

Сегодня шестой день устойчивой и непроходящей боли, хоть отдельный дняв под неё заводи.

Поначалу высадился в мандраж, депресс гнул часа два. Вот оно... Приуныть было с чего: припёрло всё-таки в правом подреберье, где печень сидит. Разозлился, сразу начал вспоминать анатомию, движение жидкостей. Не, ни фига не оно — не те «раковые боли», да и не с чего. Лечусь я всё же исправно, ни дня на перерыв.

Светлана Святославовна, почти год назад, предупреждала о выходе жидкости в плевральную полость через норы, прогрызенные крабиками. И о том, что вот это всё будет болеть. Абсолютно такие же болевые, были у меня после операции по поводу забора биоптата из лёгких и йейца в МГОБ-62. Ни вздохнуть глубоко, ни чихнуть почеловечьи. Хороший хирург Брагин мне тогда принёс игрушку — замысловатую дудку с шариком. Дуть полагалось, не давая шарику опускаться, тренировка смятых лёгких. Ходил и дул, в сопровождении точно таких же боляк. Боляк становилось всё меньше, дышалось спокойнее, хорошая игрушка. Короче, мерцает надежда на непечёночное.

Ещё за жидкость говорит факт угасания боляк по мере расхаживания с разбеганием. Вот реально — движ помогает. Привет, велик. Так же, пользуюсь и прошу Владимира Владимировича вернуть мороз, лёд и конёчки, спасибо.

Вообще, скапливающуюся жидкость можно сливать. Насколько знаю, насколько сам принимал участие в операциях, банальные проколы делаются тем же тубикам, на регулярном потоке. А я чем не тубик? Запишусь, схожу, может сразу дадут направление на просвет с откачкой.

А пока полноценно жить исправно спать, дают лишь двести миллиграмм Кетонала. Нам оно не надо, побочек егоных, нам Трамадолу подайте. А ещё лучше — боляку извлеките. И два гамбургера с луком от Новикова.

Врачи

Про поход в 108 поликлинику за обезболиванием и диагностикой, уже было.

Но трешака врачам видимо мало, поэтому было и продолжение. Ничего нового, та же клоунада — через день, по моему обращению на Горячку +7 (964) 567-18-92, а заодно и по факту банального обмана врачом Гах насчёт выписки Трамадола, прислали своего вызывного врача Доржиеву. У той даже на инъекцию смелости не хватило: чисто послушала, по напоминанию медбратика-ънтошечки помяла ему пузико, поставила галку о вызове и слиняла.

За всю неделю, так и не чухнулись — ни моя участковая Латыпова, ни мой главтерапевт.

Позвонил на +7 (499) 153-63-30 в головную 45 поликлинику, там главврач у нас. Его, понятно, не было, такшт поинтересовался у замглавврача Евгения Викторовича Гладких — что всё это было. Тот разохался, мамой поклялся разобраться и успешно свалил на выходные парить свои нежные булки, насрав на всю симптоматику с динамикой, #тожеврач.

Пока дружу с Кетоналом, но жидкость сама конечно внезапно не рассасывается. Чего тянут «медики» — в принципе ясно. Диковато, но ясно.

а как я хотел?

—  Здрасте, болею всяким. Не мальчик, могу и почихать пущепрежнево. Обследуйте и приговорите. Вот тут болит, третий день на сне пунктиром.
—  Вы за Трамадолом пришли? Это вам к онкологу.

Тут меня нужно понимать правильно — я не против ясновидения, его природа и физика ясна. Среди меня вообще принято быть на понимании, возрастные/гендерные тоже учитываю. Но что б эдак, сходу — и диагноз, и желания... Где ж вы раньше были?

То есть теперь знаете — где раздают, да? В родной сто восьмой поликлинике, нынче уже «третий филиал сорок пятой медсанчасти», страна готовится к победам на фронтах.

—  Не, товарищ Ворокосова, мне б ещё тока понять свои желания. Желательно без гаданий. Такие услуги имеются?
—  Алё! Нет, не вам, видите разговариваю! Снимайте всё до пояса. Да вам больной! Вы что тут устраиваете? Видите к вам обращаюсь!

Наседка из неё так себе. Сорокет ещё вряд ли, но на ровесницу революций вполне потянет. Ей бы в Тай путёвки три подряд, но окружные старшаки сами знают — кому нужнее, не жалеют кадры. До неё, и кстати в том же кресле, годами рулил воневрач Фоменко. Тот случай, когда сравнить есть с чем. С кем.

Выхожу подышать в коридор, очередь на диких шарах — чё у них там? А там всё как в курятнике, врачи друг с дружкой строго на голосе, за обычай. Я годами тоже удивлялся на все эти инкубаторы — еирцы, больнички, школы... Привёл гаспоть, озарило: они ж ещё шестнадцатилетними-вновьприбывшими, как на вокзале паравозаме оглушённыма, так и не отходяшши. Чист про запас, вдруг снова чё рядом загудит, ещё получку пропустишь.

—  Вы сосредоточьтесь. У меня бобоньки неясной этиологии, зато на удивительной динамике. Я тут у вас щас реально на болевом побелею, а вы ещё в девяностом забыли — под какое ребро адреналином питаются. Вы меня оздоровите парой кубов чего-то нестероидного, нагрузите листочком с шифром, отправьте в районную обуховскую и забудьте, как и родными не были.

Вмиг всё пришло в движение, циплаки оттеснены назад, нажаты кнопки. Вызваны были все, яйцо тут пришло учить, ага. О болях забыто, попран корпоративный интерес.

Я уже потом прикинул — консультации скольких клуш потребовались главтерапевту Ворокосовой Елене Леонидовне — главному, Карл, терапевту 108 поликлиники Москвы. А на тот момент ей грезилось одно — накидать мою жопу анальгином и свалить домой, дело шло к семи. Для этого и слетелся консилиум. Успокоило очевидное — специалист на специалисте, в диплом не смотри: Предигер, Какоева (этого специалиста не помню точно, путаюсь в них)... Одна орёт что б по кабинету не ходил, другая убеждает в непогрешимости «врача», все при деле.

Давайте тут ещё раз, для пропитки трэшем.

По заверению самого же главтерапевта, моё состояние и причина обращения — было строго онкологическим. Бог с ней, с диагностикой, фиг с ними, с десятками других возможных причин — слово «онкология» поликлинических кур нахлобучивает надёжнее размоченного в водке проса и остальных стеснительно сунутых в дар шоколадок. И вот это всё, по её мнению, обязано купироваться парой кубов анальгину.

Причём — раз и навсегда, заодно излечив и причину. Потому что о направлении пообследоваться, клюв даже не крякнул. Это ответственность, это не для «врача».

Впрочем, как и всё, связанное с синаптическими всеми этими связями. Потому что утра вечера мудренее, потому что доходить стало где-то к одиннадцати следующего дня. На мобиле пропущенные ушли во второй экран и поликлиника включила тяжёлую артиллерию домашнего номера. Угли в тлеющем кресле ещё и не на такое подвигнут. Сейчас к премиям вообще стали как-то нетерпимее всюду, депздравовским и вовсе западло ломать себе показатели из-за слабо соображающих терапевтов. Заявления-то отрабатывать надо. Тем более, что и омбудсмены какие-то звонить начали...

—  Трамадол мы вам конечно же выпишем. Разово. Сегодня же. А потом за ним строго к онкологу.

Это уже исполняла смена, «врач-методист», Гах ей фамилие. Политруков ещё Сталин убрать не успел, война все процессы тормознула, теперь разнообразию жрущих должностей не удивляемся.

—  Это... Панама, белые штаны, майка-сетка, газета в трубочку и портсигар с колумбасом под завязку — не вопрос, остаются розовой мечтой на старость. Но я пока в уме и к сильножарящим настроен скептично. Для начала, вы мне сошлитесь на норму права, где прописано «разово» против «сколько понадобится», а потом расскажите — во сколько скоряк повезёт мою тушку за очередными миллизивертовыми в родную пятидесятую гкб.
—  Вам нужно обратиться к вашему онкологу, всё там.
—  Гаспоть... Посвятите в свою секту, можно сразу на тридцатый градус, нос-рубильник. Нельзя ли как-нибудь закрыть вообще всё, кроме онкологии? Было бы счастье минимализма на питании изъятыми органами.
—  У вас там лечащий врач.
—  Лечащий — чего?
—  В общем, я не знаю. Вы тут приходили, скандалили...
—  С неотложной помощью у вас всё?
—  Вам доктор нужен?
—  Хватило бы врача, до свидания.

А врачишка так и не пришёл никакой. Пускай теперь вешаются как махсоны.

Хорошо, что человечеству ведомы истинные пути выздоровления...

А чё сразу «не весна»? А то погнали, прорубь попрактикуем. Велопрорубь, я бы сказал. У меня на Левом и на Деривационном есть куда занырнуть. Вылезаешь — тепло. Не вылезаешь — тоже, местами.

Не? Ну я один   :—)

подразумеваем — разное

Вымирали миллионами — без антибиотиков, гормонов, хим удобрений, вакцин и коллективного возделывания земли. Мёрли до 1917, мёрли и после. И не всегда оставались сильнейшие.

Несправедливо.

Природа дала возможность — натурфилософию и науку Коммунизм.

Наука дала шанс сбалансировать тему несправедливости — и рыбку продолжать кушать, и косточками давиться не запрещать тем, кому положено. В большевистской Империи, тема с наукой развивалась ровно так, как надо, комплексно — и с антипидорскими законами, и на соответствующем воспитании, и на балансе управляторов с подчинёнными. Спецраспреды только при главпидоре Хрущёве появились, но это был уже не СССР.

Наука забыла своё предназначение и перешла к выполнению заказов групп, не общества. На этом, общество прекратило вычищать себя, обрезая засыхающие ветки — лишь без пользы сосущие баблос животворный.

Отзвуки короткого, 1939—1954, куска нашей истории, результаты которого мы сегодня доедаем не слишком прогрессируя, сохранились в документах. Один только фильм о параде физкультурников чего стоит. Буйство не пятен, а букетов знамён из натурального шёлка, тел тренированных без присадок, не по разнарядке и с душой созданные конструкции, наложение болта на технику безопасности. Мелочи, составляющие пазлку единственной цели, к которой стремится любая система реализма.

  • Не открывать церкви и монастыри.
  • Не демонстрировать кресты или что-либо из своих книг на мусульманских дорогах и рынках, не использовать звукоусилители во время молитв.
  • Не зачитывать мусульманам цитаты из своих книг и не звонить публично в колокола. Колокола могут использоваться только внутри церквей.
  • Не проявлять агрессию против «Исламского государства», не укрывать шионов и разыскиваемых лиц, докладывать о заговорах против мусульман.
  • Не демонстрировать публично ничего из своих ритуалов и молитв.
  • Уважать ислам и мусульман, не осуществлять никаких действий, направленных против них.
  • Христиане должны выплачивать джизью — подушный налог на немусульман. Он составляет четыре золотых динара на человека для богатых, половину этой суммы — для среднего класса и четверть — для бедняков. Джизью можно выплачивать двумя платежами в год. Один динар содержит 4,25 граммов чистого золота.
  • Христиане не имеют права владеть оружием.
  • Христианам запрещено продавать свинину или вино мусульманам на их рынках и публично распивать спиртные напитки.
  • Христиане могут пользоваться своим кладбищем.
  • Христиане должны носить скромную одежду, предписанную «Исламским государством», и соблюдать установленные им правила торговых сделок.
  • В случае невыполнения христианами этого контракта он перестает действовать, и ему на смену приходят законы войны.
  • Христианам предлагается на выбор один из трех вариантов — принять контракт диммитюда, сменить веру и стать мусульманами или уехать из города.

В чём проблема-то?

Проблема в том, что мы площадно не вырезаем своих капиталюг — от мразот из ЖКХ до мразот из приватизаторов — будучи лишёнными именно этого набора порядочков. Даже видя в войне Халифата расовую войну против A1B1, люди продолжают вестись на капиталюжно-работорговческий мультикультурализм, именно из-за отсутствия у себя перечисленных порядочков. А, ну и ещё пяти основополагающих — тоже.

Лишь бы быть против Ислама. Ровно так же, как кравчуковская украинская фашня готова стать раком, лишь бы не быть с Россией.

Поэтому, вместо Ислама, вместо преданности Богу, мы — и христиане, и мусульмане — имеем преданность полпроценту жирных умников.

Я тоже больше не верю в лето, но не надо так.

так надо:

За кадром гоночки по краям мкада и парку выскакивающих реконстрактов, скилы коряг и неприятности гладких склонов, еда понарошку и новые люди не без тараканов в головах и без котиков, ждущих их дома.

Полчаса сидим в кабинете за делом. Врач в микроскопе, я в разгадывании заголовков томов с фотокарточками биопсийных срезов, сколько людей наковыряли менгели.

—  Хрящ... Хрящ тут откуда взялся? Не ударялся сильно так?
Ну откуда, за сорок-то три года...
—  Ну вот уголь тут ещё... вот смотри, ага... Старый может, а может и нет...
Ещё не легче... Уголь.
—  Нет, ну кто ж это ещё может быть как она? Гемангиоэпителиоидная эта... Но на иммуногистохимию всё равно сдавай, проверимся, да и спрашивать тебя будут где ни попадя.

Может, когда сдаёшь биопсию официально, то тебя выгоняют, а её берут на целую неделю чисто из милосердия? Потому что я уже через полчаса не мог слушать всех этих историй и причитал только, чтобы в микроскопе не всплыло про батискафных мышей '82 и взорванный унитаз '84. Тут-то и порадуешься узкопрофильности наших врачей, иначе бы уже сквозь линзы душу видели, комплексно.

Когда женщина-гистолог упомянула уголёк среди моих лёгочных клеток, я вспомнил первые походы в морг МПС, ещё до поступления в медуху. Мама друга, тамошний главпатанатом, среди прочих тонн знаний, расписала за лёгкие человека и что им бывает за два порока — курение и житие внутри города, можно на выбор. Попутно рассказу, на столе резались пневмосы — недавно появившиеся на свет и уже пожившие, сравнение.

Настолько ярко-алого цвета, какого они были у младенца, я до того не видел: доселе артериальной кровью при мне никто не исходил. А вот у москвича, доподлинно известно не курившего, был какой-то бардак из регулярных чёрных вкраплений. И это типа норма. У нас тут вот у всех, не упрячешься.

И потом я вспомнил, что как-то раз мы с вами пережили нечто, вошедшее в Википедию, как «Смог в Москве 2010». Ну в принципе так и есть — как раз теперь начинает выстреливать, при отсутствии причин для остановки: стены-то мыть в городе никто не собирался, дымить перестало и хорош. Теперь же, накось — тубики засуетились, без флюорографии участковые терапевты не принимают, все дела. А по-хорошему, стеночки стоило поскоблить как после техногенного катаклизма, и сейчас не поздно.

Опять же, про мой «рак/нерак» (ненаглядненький ты уже сука родной какой-то иди пацилюлю) на самом деле известно хотя бы то, что он не вполне злокачественный. И даже если не злокачественный, то всё равно системный и потому успешно тушку жрущий. А это та самая фигня, которая наблюдается при затяжных, долгорастущих и, например, отравительских процессах.

Отравиловка что-то где-то перемкнула в каналах, печень это не потянула и начинает сливать лишку. В числе прочего — в лёгкие, анатомия. Это «что-то» грызёт себе ходы по паренхиме, застаивается, некротизирует плотными очагами (плотными, Нахим!) и в оконцове склерозируется, вымывай потом оттуда шлангами, ага. Это не картина звёздообразных опухолей рака-классики, это мать его добро. Доброкачественное.

А это, кстати, не моё. Это одного шахтёра. Но мы с вами ему близнецы-братья, по факту:

—  Алё!
—  «Алё»?! Это онкологический центр имени Блохина?
—  А вы куда звоните?
—  На рынок, где торгует твоя мама, видимо.
—  Вы мне не грубите.
—  Это комплимент. Иммуногистохимический анализ сколько стоит?

Без лишней просьбы обождать, вызов вешается на мьют и Снежана орёт через зал Зарине про «чеза мутно-гастро-химия», ловя ответ «в прайсе есть». Минутное затупление и дело проясняется навсегда:

—  Короче, от двух до двенадцати тысяч рублей.

На этом месте выхватываю устойчивое дежавю. Точно, это я и есть. При звонке клиента, моей целью — целью барыги запчастями — всегда была необходимость материализовать звонок в реальное появление клиента в магазине, либо с заказом в электронной почте. «Конверсией» теперь называется. Цель достигается предоставлением максимально прозрачной информации, потому что любая мутка пропаливается на раз и вызывает подсознательное отторжение, пополам с желанием у клиента поискать товар где-нибудь ещё. Я и в страшном сне не мог себе представить объявление прайса в виде диапазона цифр, либо в формате «от ста рублей». Как это делают ссыкунки от коммерции, плотно присевшие на мечту об отходных путях, ага.

Таким способом можно лишь вырыть обводные пути потенциальным клиентам до своих конкурентов, да обходные себе — в тупики тотального слива рекламного бабла. Какую услугу рекламируют ляли в телефоне онкоцентра? Разве что «Биопсия, маникюр, иммуногистохимия, бананы оптом. Две-семь-пятнадцать тысяч, как отдать».

—  ...
—  Алё, вы меня слышите? Алё!
—  Можно уточнить стоимость?
—  Это вам в лаборатории уточнят, у меня документы.
—  Я из Венёва звоню, мне до лаборатории ехать долго.
—  Выезжайте пораньше, метро из любого района ходит. Лаборатория до двух.
—  Ок, с анализом понятно. Что нужно привезти дополнительно?
—  Все стёкла везите.
—  Зачем? У меня парафиновые блоки с тканью, анализы с них делаются.
—  Так надо, 600 рублей за посмотреть одно стекло.

Тут снова отступление. В Москве, средний прайс за «посмотреть стекло» биопсии — 2700 рублей. Инвитро, Гемотест, Добромед, Неовита, Личныйдоктор... На Каширке история та же. Но это тогда, когда нужен анализ именно по стёклам. Для иммуногистохимии же, при наличии блоков, стёкла вообще не смотрятся. Их из блоков и наделают, новые. Но раз клиент созрел и прям вот сам везёт, то почему бы и не посмотреть? «Со скидкой, ладно, по 600, вы же сами хотели».

—  У меня их 27, в общей сложности. Сколько и какие везти?
—  Сколько?!
—  Двадцать семь.
—  ... Везите всё! Всё обязательно привозите! В лаборатории разберутся, не сомневайтесь.

Ещё бы, кто тут сомневается...

Не, вход в такие конторки тупо с улицы — не наш конёк. Пришлось седлать Горбунка и обскакивать всех близких по второму кругу, снова теряя недели. Ведь бог с ними с бабками, но у таких барыг ни разу не поручишься за корректность исследования, ещё и от балды заключение напишут. Страшновато представить поток клиентуры.

К концу первой недели, удалось подрыть пару концов на вменяемых спецов в самой Каширке, да плюс ещё несколько по краям, включая американские дали. Тема вроде бы постепенно срастается, склеят по кускам правду о моём диагнозе дней через десять.

***

Из каждого куска этого эпизодика, торчит ошмёток моего истеричного веселья над любителями заносить бабло. В моём примере это выглядит так: ты его сколько не заноси врачам в онкобольничке, но диагноз уточнять тебе всё равно пришлось бы за свои. Вот и всё у них так © бггггггггггггггг

 
Ctrl + ↓ Ранее
Логоперс